Как Ираван превращали в Ереван, а Иреванское ханство – в моноэтничную Армению

iravan-yerevan

НУРАНИ

“Непредсказуемое прошлое” в СССР, как и в других тоталитарных государствах, стало уже притчей во языках.

Честно говоря, можно понять и объяснить, почему переписывали и корректировали события прошлого, обстоятельства свержения царизма, захвата большевиками власти, разгона Учредительного собрания, наконец, оккупации и аннексии независимых государствр возникших на месте распавшейся Российской империи. Но переделывалась и история куда более древняя. Прежде всего на Южном Кавказе. Где вдруг потребовалось превратить азербайджанский город Иреван в новоявленную армянскую столицу.

Строго говоря, цель тут была более чем понятна. Переселять армян из Ирана и Турции на земли Эриванского ханства начала еще Российская империя, создавая таким образом “христианский форпост” на границе с Ираном и Османской империей. Но для этого мало было просто организовать кампанию по переселению – надо было еще и объявить исконно азербайджанские и грузинские земли “исконно армянскими”.

Начавшись в годы существования Российской империи, во время существования СССР этот процесс достиг размеров гротеска. В который, однако, предписывалось верить. И “арменизация” чужих земель шла чаще всего при помощи откровенных фальсификаций.

Особенности национальной истории

Армянскую историю изучать нелегко. Она большая, сложная, временами неизвестная и часто противоречивая, так как часто искажена армянскими же историками, переусердствовавшими в “удревнении” истории своего народа. Существует богатая хроника для изучения, однако тексты и традиции не рассматривались так детально и критически независимыми учеными, как это делалось в отношении многих других старых народов.

Армянская история изучалась и писалась почти полностью армянами, – отмечал, напомним, известный американский исследователь Поль Хенце в своей статье “Истоки армянского насилия: где они берут начало?” (Международный терроризм и связь с наркотиками. Анкара, 1984 г., 179-202). – Люди, пишущие свою историю сами, склонны прославлять свое прошлое и избегать объективного рассмотрения противоречивых ее черт. Армяне подвержены этому более чем большинство народов, а во второй половине XX века эта тенденция особенно усилилась”.

И, честно говоря, неудивительно, что уже потом, с началом карабахского конфликта, на страницы армянских и “центральных”, то есть московских, газет выплеснется огромное количество разного рода “исторических исследований”, авторы которых убеждали легковерную аудиторию, какие земли, где жили азербайджанцы, турки, грузины, будто бы являются “исконно армянскими”. В ход шло все, от фальшивок до воспоминаний путешественников.

Впрочем, насколько “исторические выкладки” – основание для территориальных претензий, в особенности если речь при этом идет о событиях, случившихся, по уверению очередных “историков-фантастов”, до новой эры.

В самом деле, исторические карты, свидетельствующие о былом величии, существуют в исторической памяти многих народов, будь то Великое княжество Литовское или империя Габсбургов. Но “Великая Армения” – случай уникальный. Прежде всего потому, что представляет она собой не просто историческую теорию, пусть и весьма сомнительную, но и руководство к действию. Точнее, план по захвату земель соседних народов. И “доказательства” существования этой самой “Великой Армении” получали при помощи откровенных фальсификаций.

Наибольшую известность приобрела история, когда в 1971 году в ереванском “Историко-филологическом журнале” было опубликовано возмущенное письмо Бориса Пиотровского, академика, директора Государственного Эрмитажа.

“В своем выступлении 24 марта с/г на заседании президиума Академии наук Армянской ССР я указал на то, что в изданиях академии и в ряде журналов были напечатаны статьи о древнем иероглифическом письме Армении, в которых авторы арабское письмо выдавали за хайасские иероглифы XIX-XVII вв. до нашей эры, – писал академик. – Тогда я посчитал ограничиться лишь устным сообщением, но письма, направленные С.Айвазяном в разные инстанции, в том числе и в президиум Академии наук Арм.ССР, показали, что он считает мое выступление на президиуме неверным. Поэтому я и прошу вас опубликовать мои замечания”.

По словам Пиотровского, в ряде статей С.Айвазян сообщает об открытом им иероглифическом письме XIX в. до нашей эры и без затруднений дает перевод этих надписей, сравнивая знаки на скалах Мецамора со знаками, сохранившимися в армянских рукописях, в свое время изданных Н.Эмином (“Исследования и статьи Н.О.Эмина”, М.1896, стр.204.). В “Известиях академии наук” Арм.ССР (“Науки о Земле”. XVII.6.Ереван, 1964,стр.73-81), были опубликованы бронзовые “личный доверительный знак” и монеты с хайасскими иероглифами, “предшествующими знакам древне армянского (гикосского) иероглифического алфавита”(стр.78), которые С.Айвазян бойко переводит.

Далее в статье Б.Мкртчяна, напечатанной на английском языке (The Mystery of Metsamor) в чехословацком журнале “New Orient”(1967,N3. стр.76), кроме прорисовок “хайасских монет XIX в. до н.э.”, помещены также и фотографии. Когда эти монеты были переданы на определение в отдел нумизматики Исторического музея Армении, то было получено следующее заключение: “Медные монеты, изображенные в журнале, совершенно неправильно представлены как денежные единицы XIX века до нашей эры. На самом деле это монеты (со стертыми надписями) XII-XIII вв. нашей эры, выпущенные атабеками Азербайджана из династии Ильдегизидов (1133-1225 гг.н.э.). Таковые имели массовое распространение в средневековой Армении и сопредельных бластях Закавказья”.

После этого заключения института нумизматики Пиотровский отмечает, что прорисовки, опубликованные С.Айвазяном и перепечатанные в статье Мкртчяна, “фантастически ничего общего не имеют с реальностью. Нужно лишь удивляться тому, как решился автор публиковать заведомо подложные прорисовки”. И тут же отмечает, что не лучше обстоят дела и с “хайасскими надписями” (XVII век до н.э.) на камнях и скалах Мецамора. Так, в процитированной выше статье приведен “мецаморский петроглиф”, снабженный переводом текста: “Далее дом огня (богатое помещение). Дважды благословен Акоп, которому принадлежит родниковая земля навечно”.

В действительности, по заключению арабистов Института истории АН Арм.ССР, камень представляет собою надгробие с арабской надписью (неточно скопированной): “Али… Касимхан”. Конечно, эта надпись читается не слева направо, как полагал С.Айвазян, а наоборот, справа налево”. По утверждению Пиотровского, за “хайасские иероглифы” С.Айвазян принял написанные куфическим письмом имена: Мухаммед, Хасан, Али, причем из тамгообразных знаков, куфических надписей и петроглифов он составил целую надпись, читая ее слева направо.

Когда кончается “восточная сказка”

Но, пожалуй, наиболее остро историю армянских фальсификаций можно проследить на примере Еревана. Точнее, Иревана, который в годы советской власти спешно переформатировали в армянскую столицу.

Британский журналист Том де Ваал в своей книге “Черный сад” писал: “В 1905 году журналист Луиджи Виллари был очарован небольшим кавказским городом с двадцативосьмитысячным населением: “Сводчатые пассажи, впитавшие в себя аромат всех тайн Востока, где расположились занавешенные темной тканью лавчонки, толпы татар, облаченных в длинные синие туники, мелькающие здесь и там зеленые тюрбаны мулл, – все было очень привлекательным. В маленькой открытой комнатке без дверей я увидел учителя, преподающего дюжине мальчиков основы религии. Он нараспев монотонно бубнил свой урок, раскачиваясь вперед и назад. В другой комнате цирюльник сбривал очередной своей жертве остатки волос. На каждом шагу встречались лотки с чаем и кофе, но тех диковинных вкусных восточных сладостей, которые я отведал в Константинополе и Сараево, найти мне не удалось. Огромные нескладные верблюды отдыхали в темных галереях и крошечных двориках. Миновав зловонный базар, вы неожиданно выходите к прекрасной мечети, называемой Гек Джами”.

Этим городом был Ереван. В то время его смешанное население составляли армяне и мусульмане, городским головой был русский, а атмосфера его была напоена духом Ближнего Востока. В течение нескольких веков Ереван был форпостом Персидской империи, но ко времени его посещения Виллари город на протяжении уже почти восьмидесяти лет находился в российском владении.”

Как признавал де Ваал, “Ереван стал столицей Армении чуть ли не по ошибке. “Многие армяне считают Ван своей столицей”, – пишет другой путешественник, Уильям Элрой Куртис, побывавший в Ереване спустя пять лет после Виллари в 1910 году.”

О том, как Ираван превращали в Ереван, а Иреванское ханство – в моноэтничную Армению, рассказывали не только азербайджанские, но и грузинские ученые. В частности, профессор Сухумского университета Гурам Мархулия.

Он писал: “Армянская этническая и топонимическая реформы не в состоянии скрыть историческую правду, армянские “этимологи”, коренным образом изменив азербайджанскую и грузинскую топонимику исторических грузинских и азербайджанских областей, предлагают свое, в основном, лирическое толкование. Армянские легенды возводят основание Еревана к Ною, выводя название города из восклицания: “Ереванц!” (Она появилась!), якобы сделанного Ноем, когда из-под воды показалась вершина Арарата. Это считается примером т. н. народной этимологии, таким образом, согласно армянским преданиям конца XIX века, Ереван – это первый послепотопный, а значит, самый древний город на планете, к тому же Ной был армянином, своим восклицанием “Ереванц” – Ной случайно выдал свою национальную принадлежность. Так армяне ковали себе историю и культуру, выдав ее затем за летопись “древней великой Армении”.”

«Искусственно удревнить историю возникновения города Еревана армянским делателям истории не удавалось до 1950 года. В 1950 г. армянские-советские археологи на холме Арин-Берд нашли каменную плиту, согласно клинописной надписи город Эребуни основан урартским царем Аргишти I,» – продолжает он в своей статье. «Расшифровали надпись, говорящую о сооружении урартской крепости Эребуни в 782 г. до н.э., вся Армения ликовала, мол нашли все-таки, что моментально стало основанием для властей Армянской ССР отпраздновать 2750-летие Еревана в 1968 г. Хотя в надписи упоминаются три клинописных знака “РБН” (в древности гласных букв не было), это незамедлительно было расшифровано как “Эребуни”. К тому же не было в древней надписи и четкого указания географического расположения города “РБН”. Однако совершенно непонятно, какое отношение к Урарту имеет Армения? Армяне к этому времени еще были в поисках своей исторической родины, и они еще не обитали на Кавказе.»

Об этой странной истории пишет исследователь Виктор Шнирельман: “Никакой прямой связи между археологическим открытием и состоявшимися позднее празднествами (в Советской Армении) не было. Действительно, ведь пышный общенародный праздник организовали не археологи, а власти Армении, затратившие на это огромные средства. Да и какое отношение имеет столица Армении Ереван к урартской крепости, связь которой с армянами еще требует доказательств? Ответ на поставленные вопросы не представляет секрета для того, кто знает новейшую историю Армении. Искать его надо в событиях 1965 г., всколыхнувших, как мы увидим ниже, всю Армению и давших мощный импульс подъему армянского национализма”.”

“То есть, если бы не было случайной и неправильно расшифрованной археологической находки, то армяне так и не узнали бы о том, что их “родному” Еревану, оказывается, почти 2800 лет”, – иронизирует ученый.

Шнирельман пишет: “В действительности, согласно историческим фактам, Иреван был основан в начале XVI века как опорная крепость Сефевидской (тюрко-азербайджанской) империи на границе с Османской империей. Чтобы остановить продвижение османов на восток, шах Исмаил I Сефеви в 1515 году приказал построить на реке Зенги крепость. Строительство было поручено везирю Реван-гули хану. Отсюда и название крепости – Реван-кала. В дальнейшем Реван-кала стала городом Реваном, далее Иреваном. По мнению некоторых востоковедов, топоним “Ираван” состоит из соединения тюркского слова “ир”, в средние века обозначающего “волнообразные вершины гор; склоны гор, направленные к солнцу”, и персидского “ван”, которое переводится как “местность”. Затем в период ослабления Сефевидской империи образовалось свыше 20 независимых азербайджанских ханств, одним из которых и стало Иреванское, просуществовавшее вплоть до вторжения в регион Российской империи и захвата Иревана в начале XIX века.

Согласно списку И. Шопена, составленному в момент присоединения армянской области к России, территория ханства состояла из следующих областей-Махалов: Ведибасар, Зенгибасар, Гернибасар, Басаркечар, Дерелаязь, Гекча, Зангезур, Гырхбулаг, Абаран, Саадлы, Сеидли, Деречичек, Дерекенд, Талын, Сердарабад. Сразу же после Туркменчайского договора Николай I, император всея Руси, своим Указом от 21 марта 1828 года образовал на территории Иреванского и Нахичеванского ханств “Армянскую область”, в состав которого вошел и город Иреван, в котором на тот период проживали 7331 азербайджанцев и 2369 армян.”

Как указывает Мархулия, “в конце XIX века Иреванская губерния занимала на Кавказе третье место по количеству населения азербайджанцев после Бакинской и Елизаветпольской (Гянджинской) губерний. По данным проведенной первой в Российской империи переписи населения, в 1897 году в Иреванской губернии жили 313178 азербайджанцев. Дальнейшие события начала XX века показали, что такая ситуация и послужила причиной продолжения трагедий в истории азербайджанского народа.”

Он пишет: “В годы после событий 1905-1907 гг. процессы массовых репрессий против азербайджанцев были продолжены в скрытой форме, о чем свидетельствуют статистические данные. Эти данные за 1916 год показывают, что количество населения 5 уездов Иреванской губернии на 1916 год по сравнению с 1831 годом увеличилось в 40 раз, т.е. от 14300 до 570000 человек, но в то же время увеличение азербайджанцев составило только 4.6 раза, достигнув 246600 человек. Или другой пример: если в 1886-1897 годах абсолютное увеличение населения составляло 40000 человек, то в 1905-1916 годах эта цифра была равна 17000, хотя в 1905 году население было на 61000 человек больше, чем в 1886 году. Эти вопиющие цифры говорят о шовинистической политике, проводимой армянскими националистами во время правления царской России, они свидетельствуют о конкретной реализации плана по изгнанию азербайджанцев и создании “Армении без турков”, как армяне называют азербайджанцев.”

“Пользуясь ситуацией в России после первой мировой войны, февральской и октябрьской революций 1917 года, армяне стали добиваться реализации своих планов под знаменем большевизма. Бакинская коммуна под лозунгом борьбы с контрреволюционными элементами с марта 1918 года приступила к осуществлению преступного плана, преследующего цель ликвидации азербайджанцев по всей Эриванской губернии. Совершенные армянами в те дни преступления навсегда запечатлелись в памяти азербайджанского народа. Лишь в силу своей национальной принадлежности были уничтожены тысячи мирных азербайджанцев. Армяне поджигали дома, предавали огню живых людей. Ими были разрушены национальные архитектурные сокровища, школы, больницы, мечети и другие сооружения, превращена в руины,”напоминает Мархулия.

Создание Азербайджанской Демократической Республики (АДР) 28 мая 1918 года также не обошлось без жертв – потери части территории, о чем свидетельствует письмо председателя Совета Министров Ф.Х. Хойского министру иностранных дел М.Г.Гаджинскому, в котором говорится: “С армянами мы покончили все споры, они примут ультиматум и покончат с войной. Мы уступили им Иривань.””

Но, увы, предотвратить войну таким способом не удалось.

Мархулия напоминает: “В 1918-1920 гг. во время массовых истреблений из 575000 азербайджанцев, живших на территории сегодняшней Армении, 565000 было убито и выдворено. Эти данные подтверждаются и армянскими источниками: После дашнаков к 1920 году в Советской Армении тюркское (азербайджанское) население составляло немногим больше 10000 человек. В 1922 г. после возвращения 60000 беженцев азербайджанцы составляли здесь 72596 человек. В годы советской власти армяне продолжили уже ставшую традиционной методику постоянного выживания азербайджанцев с территории Армянской ССР, попыток расширения своей территории за счет соседей. В этих действиях армяне, живущие в Армении и за рубежом, проявляли общую согласованность действий, что свидетельствовало о наличии глобальной стратегии для достижения бредовой идеи о “Великой Армении”.

Армянская диаспора, воспользовавшись случаем проведения Тегеранской конференции (1943 г.) обратилась к министру иностранных дел СССР В. Молотову с просьбой разрешения переселения в СССР армян, живущих в Иране. Согласие Иосифа Сталина по этому вопросу фактически заложило основу процессам массовой депортации из Армении азербайджанцев в 1948-1953 года.

В 1945 году руководство Армении подняло вопрос о присоединении Карабаха, обосновывая это экономической связанностью с Арменией, но в тот период эти попытки не достигли цели. Тогда была избрана другая тактика. Сразу же после войны в 1941-1945 годах началось переселение армян из-за рубежа в Армению. Так, в 1946 году из Сирии, Греции, Ливана, Ирана, Болгарии и Румынии было переселено 50900 человек, а в 1947 году из Палестины, Сирии, Франции, США, Греции, Египта, Ирака и Ливана 35400 человек. В 1947 году секретарь ЦК КП Армении Г. Арутюнов, обращаясь в Москву с жалобой на трудности размещения переселяемых армян, предложил циничную идею переселения азербайджанцев, проживающих в Армении, в хлопководческие районы Азербайджана, якобы для обеспечения производительности труда.

Согласно данным, в 1948 году в Азербайджан было переселено 2357 семей (11046 человек), в 1949 году – 2368 семей (10595 человек), в 1950 году – 14361 человек. Из 8110 семей, переселенных в 1948-1950 годах, всего было обеспечено жильем только лишь 4878 семей. В общем, за 1948-1952 года было переселено более 100000 человек. Переселенные люди, в основном прожившие в горной местности и необеспеченные жильем, тяжело переносили знойный климат низменной местности, и среди них имелись многочисленные жертвы. Даже в таких условиях неоднократные обращения переселенных азербайджанцев и руководства Азербайджана в Москву о разрешении расселения в горной местности, в том числе и в Карабахе, было категорически отвергнуто центральными органами. Вот еще одна сторона добровольного переселения во имя развития хлопководства – бесчеловечность к судьбам людей и жертвы тысячи человеческих жизней”.

Именно таким образом, за счет депортаций, Армения и превратилась в моноэтничную республику, подчеркивает Мархулия.

“Как утверждают армянские делатели истории, бывший Ираван – средневековая азербайджанская крепость, а ныне Ереван, является “двенадцатой столицей Армении”, 10 октября 2010 года армянские мудрецы отметили 2792-летие Еревана. Несмотря на столь преклонный возраст, “старцем” его все же не назовем, так как в действительности самый древний армянский город не имеет даже 100-летней истории,” иронично отмечал ученый.

Из архивов газеты ЭХО

*Все фото и изображения принадлежат их законным владельцам. Логотип - мера против несанкционированного использования.