М.Халидова

Среди народов Дагестана долгое время бытовали предания о действительных или вымышленных героях и событиях, относящихся к периоду борьбы горцев Дагестана с завоевателями, в частности с Надир шахом (1688-1747).

Надир шах Афшар был основателем династии Афшаридов, полководцем, визирем при последнем сефевидском шахе Аббасе III, наместником ряда восточных областей Ирана в период реставрации Сефевидов. Завоевательные войны Надир шаха привели к созданию обширной империи, в которую, кроме Ирана и Азербайджана были включены (в качестве провинций или вассальных территорий) территории Армении, Грузии, часть Дагестана, Афганистан, Белуджистан, Хивинское и Бухарское ханства.

Среди упомянутых преданий особо выделяются предания, отражающие достоверные события, хотя сами произведения построены на архаическом композиционном приеме загадывания и отгадывания, восходящем к древнейшим культовым представлениям. Стержнем произведений служит «дипломатическое послание», посредством которого определяется ум, сообразительность и воинская сила противника.

В одном из них – «Послание Надир-шаха», записанном Х.Халиловым, шах до выступления против горцев для испытания их направил в Кумух следующее послание: песчинки; лапу льва, горшок нефти и орудийный снаряд, что означало многочисленность войск, их мощь и силу оружия.

Сурхай-хан же отправил с послами Надир шаха круглый чурек, рыбу, сокола, мышь и четыре пули, что должно было выражать: гостей мы накормим, а врагов не боимся, т.к. в воде чувствуем себя как рыбы, в воздухе – как соколы, под землей – как мыши, и со всех четырех сторон посыпятся на вас пули, ни один из вас не уцелеет…

В аналогичном аварском предании говорится о том, что Надир шах поднялся на Чолда-меэр и перед тем как спуститься в Андалал, отправил гонца к согратлинцам с меркой проса. Это означало, что войско Надир шаха столь же многочисленно, сколько зерен в мерке, и сопротивляться ему бессмысленно. Согратлинцы вернули ему мерку с зерном, прибавив к нему общипанного, голодного петуха, который на глазах опешившего «покорителя вселенной» быстро склевал зерно. Шах понял их иносказательный ответ.

В состязании с Надир шахом горцы обнаружили интеллектуальное и моральное превосходство. Следует заметить, что посредством «дипломатических посланий» Надир шаха не только выявлялся победитель в традиционном состязании в интеллекте, сообразительности, но и определялся секрет воинской силы горцев.

По аварскому преданию «То, что сильнее воинов», записанному в сел. Согратль, пандур выступает носителем стойкости, непобедимости горцев.

На вопрос Надир шаха, что может быть могущественнее его воинов, лазутчик отвечает: «Пандур, великий падишах, пандур!.. играя на нем, горцы поют песни о любви к Родине, воодушевленные им воины яростно бросаются в бой. Не лишив горцев этого оружия, мы не сможем их покорить».

Надир шах, по преданию, не принял во внимание совет своего лазутчика, поэтому он потерпел поражение на земле Дагестана.

Стереотипный, условный характер носит вымысел в преданиях, повествующих о победе над врагом благодаря природному уму, военной хитрости горцев, воплощающихся в разных формах: заманивании войска Надир шаха в ловушку – в предании «Конгожинская долина» (дарг.), имитации множества противостоящих врагу сил (воинов, пушек, оборонительных башен) при их реальной немногочисленности – в преданиях «Мучалы» (куб.), «Надир-шах и чабан» (рут.), «Каменные фигуры» (лак.) и др. Все эти названные мотивы, имеющие различные версии, в основном сводятся к тому, что «нереальное и невозможное преподносится врагу как действительно происшедшее».

На всеобщий традиционный мотив обмана врага в дагестанских преданиях оказали влияние и национально-специфические особенности, и условия жизненного уклада.

Для наглядности приведем рутульское предание «Надир шах и чабан». Воины Надир шаха, проезжая мимо села Кяхуль, встречают плешивого чабана, от которого узнают, что перед ним большое село. Надир шах для большей убедительности решает уточнить отдельные детали: «Он спрашивает у чабана: – Сколько мельниц (ручные мельницы) в вашем селе? – Много. Наверное, сорок будет. Удивленный Надир-шах воскликнул: – Сорок мельниц, да это настоящий город. Надир-шах повернул войско назад, не рискнув сразиться со столь большим селом».

Здесь использован характерный фольклорный стереотип – победа слабого над сильным врагом: житель крошечного селения неожиданно для себя одурачил могущественного Надир шаха.

С утратой мифологической условности и ее атрибутов в героико-патриотических преданиях о борьбе против Надир шаха наблюдается влияние традиций героического эпоса, со свойственной для него гиперболизацией, обобщенно-реальным изображением действительности.

Герои, обычные люди, наделенные необыкновенной силой, ростом, неуязвимостью, воплощают в себе подвиги целого народа, идеальное представление об истинном герое (табасаранские предания «О семи братьях и сестре», «Кузнец Мажвад». В то же время географическая локализация (сс. Хучни, Яциг, река Рубас и т. д.), историческая конкретизация описываемых событий придают изложению особую достоверность, реальность.

В поздних преданиях о Надир шахе усиливается внимание к самой личности, к её индивидуальным качествам. Персонажи преданий представляют собой синтез устоявшегося, традиционного и конкретного, индивидуального. Так, в аварском предании «О поединке горца с воином Надир шаха» невысокий горец на неказистой лошади побеждает восседающего в блестящих доспехах на могучем коне богатыря, символизирующего силу и мощь предводителя.

Эпический мотив поединка осмысливался в прошлом «как способ выявления правоты и божественного благорасположения к одной из противостоящих друг другу сторон и, в частности, к одному из участников поединка».

Вероятно, исходя из этих представлений, в дагестанских фольклорных произведениях, в частности в аварском предании, поражение богатыря в единоборстве расценивалось как предрешение свыше. В контрастном изображении персонажей, основанном на кажущейся слабости героя и мнимом могуществе врага, несомненно, сказывается влияние героико-эпической традиции.

В преданиях, где наличествует мотив расправы с поверженным врагом, также прослеживается влияние героического эпоса. У различных народов в древности существовал обычай отсечения той или иной части тела у поверженного врага, имевший ритуально-магический смысл. В приведенном предании видны отзвуки очень архаичного обычая уничтожения врагов: горец бросает сердце поверженного врага в воду, тем самым по принципу имитативной магии уничтожает не только противника, но и все вражеское войско.

В более поздних преданиях в развитии условности вымысла наблюдается влияние сказочных канонов («Визирь Алисканди и персидский шах Таймаз (в дагестанских фольклорных произведениях Надир-шаха называют шах Таймаз)» – авар., «Хартум» – дарг. и др.).

По даргинскому преданию, Надир-шах, желая испытать характер горцев, попросил прислать к нему самого умного и самого храброго посланца. К шаху был послан хромой на обе ноги, косоглазый, но острый на язык горец Хартум. Вновь традиционный стереотип, но уже сказочный: не самый видный представитель народа благодаря своему уму, смелости смог «на равных» говорить с самим Надир шахом и даже одержать над ним верх.

Типологически близко к вышеприведенному и аварское предание «Визирь Алисканди и персидский шах Таймаз». И здесь визирь Алисканди демонстрирует умственное и моральное превосходство над Надир шахом.

В сюжетообразовании преданий о борьбе против Надир шаха использовались и бродячие международные мотивы, сюжеты. К их числу относятся предания о пророчестве матери Надир шаха, об образовании холмов, о том, как подковали лошадей наоборот и т. д.

Особенно показательны в этом плане предания, в структуру которых входит традиционный архаический мотив предсказания поражения завоевателя на дагестанской земле. В роли провидца нередко выступает мать Надир шаха («Священная земля» – рут., «Мать Надир-шаха» – лезг.). По рутульским преданиям, предвидение матери Надир шаха основывается на магических свойствах почитаемой у горцев земли, вносящей раздоры в войско завоевателя.

Согласно лезгинскому преданию, мать предсказала Надир шаху, что его убьет семилетний мальчик. Пророчество ее, по преданию, сбылось.

В аварском предании «О белобородом старце-певце» героем повествования представлен народный певец как выразитель непримиримого активного искусства, в поэтическом образе которого воплощено героическое кредо народа.

В предании рассказывается, что в сражении с войсками Надир шаха в долине Андалала противник вводил в бой все новые и новые войска, а у горцев не было подмоги. И ряды их дрогнули. С криками: «Конец! Уже конец света!» – горцы побежали. Дорогу им преградил белобородый старец. Подняв руки вверх, он издал боевой клич. Бегущие с поля боя остановились. Сняв с плеча серебряный чунгур (дагестанский саз), старец исполнил боевую призывную песню. Вдохновленные ею воины во главе со старцем ринулись в бой. После сражения мужественного певца нашли с вражеским мечом в груди, в руках он крепко держал чунгур.

При всей связи преданий о борьбе против Надир шаха с изображаемой в них действительностью, при наличии исторических конкретных фактов события, описанные в них, представляют обобщенную реальность.

Борьба против Надир шаха осмыслена в духе народного взгляда на историю и изображена в характерной манере сложившихся поэтических традиций. Обращает на себя внимание то, что в основе отдельных преданий лежит мифологическая условность с ее атрибутами (особенно гиперболизацией), идеализация героев, осознанный вымысел, характерный для эпических произведений.

По материалам Всероссийской научной конференции «Фольклор в контексте культуры»

Такой разный Надир шах в сочинениях своих современников