Страницы нелегкой жизни Джахан Талышинской


В.Иманов

В истории азербайджанской культуры есть немало личностей, которые развивали и прославляли национальное искусство, но при этом на их долю пришлись тяжелые испытания. Среди них легендарная актриса, исполнительница народных песен и мугама, заслуженная артистка Джахан Талышинская (1909 – 1967) – эту талантливую и сильную женщину не сломали ни жернова сталинских репрессий, ни вынужденная жизнь на чужбине. В зените славы она была объявлена “врагом народа”…

Страницы жизни Д.Талышинской пролистал ее единственный сын – Назим Гаджибеков, заслуженный архитектор Азербайджана.

Из Лянкярана к всенародной любви. Золотые часы – подарок от жены шаха Афганистана

Джахан ханым родилась в Лянкяране в семье Мир Рзахана Талышинского и Марьям Мехмандаровой, родной сестры генерала Самед бека Мехмандарова – генерала артиллерии Русской императорской армии, военного деятеля Азербайджанской Демократической Республики и Советского государства. Она была самой младшей в многодетной семье – всего три брата и семь сестер.

В 1918 году семья переехала в Баку. Джахан поселилась у старшей сестры Бильгеис ханым, жены главного редактора газеты “Yeni yol” Рзакули Наджафова. Она поступила в Азербайджанскую женскую семинарию, созданную Гаджи Зейналабдином Тагиевым, и увлеклась музыкой. В доме сестры было пианино, и Джахан свободно подбирала на нем знакомые мелодии, исполняла их и пела. Она было очень талантлива, без музыкального образования научилась прекрасно играть на фортепиано, таре, гармони, флейте и гавале. Еще во время учебы в семинарии участвовала в художественной самодеятельности при Клубе имени Али Байрамова.

Она много работала над собою, и этот талант и трудолюбие не могли не остаться незамеченными. В 1927 году ее приняли на работу в Бакинский радиоузел, потом в Государственную эстраду.

8 февраля 1928 года у нее родился сын –  Назим. Как рассказывал сам Назим, отца своего, Мамеда Гаджибекова, который был чекистом, он почти не видел, так как родители развелись еще до его рождения. Сына Д.Талышинская воспитывала одна. Впоследствии, в 1935 году Мамед Гаджибеков был арестован и сослан в Туркмению, создал свою семью.

В 1934 году Д.Талышинская стала солисткой Азербайджанской государственной филармонии – это был период ее творческого расцвета. Она выезжала на гастроли в составе ансамбля “Шарг мусиги” в Москву, Ленинград, Киев, города Средней Азии, записывалась на Всесоюзной студии грамзаписи, выступала на многочисленных концертах в Баку, в различных районах Азербайджана и в воинских частях. И всюду имела огромный успех, ее широкий диапазон голоса, исполнение мугамов Шахназ, Сегях, Баяты-шираз, Карабаг шикестеси, причем со свойственными ей импровизациями, всегда вызывали овации слушателей.

Она выступала с такими легендарными исполнителям мугама как Джаббар Гаръягды, Гусейнгулу Сарабский, Сеид Шушинский, Хан Шушинский, Гурбан Примов, Зульфи Адыгезалов и другие. Она была лучшей исполнительницей мугама Гатар, поэтому ее так и называли – Гатар Джахан.

Д.Талышинская была открытым, общительным, добрым и веселым по натуре человеком, имела огромное количество друзей и знакомых, среди которых были такие личности как Саид Рустамов, Бюльбюль, Шовкет Мамедова, Шамси Бадалбейли, Мустафа Марданов, Сона Гаджиева, Азиза Мамедова, Фатма Гадри, Марзия Давудова и другие. Ее узнавали на улицах, везде встречали с большим уважением.

В 1940 году ей было присвоено звание заслуженной артистки Азербайджанской ССР. Тогда не каждый мог получить такое звание, а творческих женщин в республике вообще было мало, среди них Хагигат Рзаева, Явер Келентерли, Миневвер Келентерли, Сурайя Каджар и Д.Талышинская, которые очень дружили.

Рассказывает Н.Гаджибеков: “В те годы, в Баку, проездом по пути в Европу, побывал шах Афганистана Амануллахан. В честь высокого гостя был дан прием, после чего состоялся концерт, участвовать в котором пригласили Джахан Талышинскую. После завершения концерта жена шаха в благодарность за великолепный вечер сняла с руки и подарила Джахан ханым золотые часы. На следующий день к нам пришли из НКВД и попросили вернуть часы. Каково было удивление, когда через пару дней вернули эти часы, а на обратной стороне корпуса была выгравирована надпись “Джахан Талышинской от Амануллыхана”. Мама заказала специальный циферблат для часов, где вместо 11 цифр были буквы фамилии – Талышинская, а 12-й цифрой – первая буква имени – Д (Джахан).”

Д.Талышинская проявила себя и как талантливый фольклорист. Мало кто знает, что такие популярные и любимые нами народные песни как “Губанын аг алмасы”, “Уджа даглар”, “Дели джейран”, “Кюрдун гезели”, “Ай ло-ло” и др., были впервые исполнены именно ею. Она собирала эти песни в своих гастрольных поездках по районам Азербайджана, пользовалась любым случаем, чтобы запомнить новые мелодии и сохранить их в памяти для слушателей.

Одну из этих песен Джахан ханым услышала и записала от женщины, которая пела ее, стирая белье на берегу реки в одном из дальних горных селений. А широко известную ныне песню “Губанын аг алмасы” ей напела Рейхан Топчибашева, супруга академика Мустафы бека Топчибашева.

Массовые репрессии

Шел 1942 год, немецко-фашистские войска приближались к Кавказу, они рвались к бакинской нефти. Джахан ханым вместе с 14-летним сыном выслали по ложным доносам в Мамлютский (Петропавловский) район Северного Казахстана.

Рассказывает Н.Гаджибеков: “Я, моя мама и бабушка Марьям ханым жили вместе в квартире в четырехэтажном здании, в центре города, около Парапета (ныне площадь Фонтанов). В этом доме также жил председатель Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР Мир Башир Гасымов. К нам пришли из НКВД и сказали – собирайтесь, вас отправляют в спецпоселение. Никаких обвинений не было предъявлено. В те годы доносами и наветами были сломаны миллионы судеб. Маме предлагали сотрудничать с НКВД, но она в резкой форме отказывалась быть доносчиком. К тому же, на маму было множество доносов.

В те годы к маме обращались с просьбами походатайствовать по тому или иному вопросу, и она никогда не отказывала людям. Более того, благодаря большому авторитету и заступничеству, многих спасла от репрессий, но самой не удалось избежать этой участи. Этому предшествовали и другие трагические события в нашей семье. В 1937 году супруг ее сестры Ситары ханым востоковед-тюрколог, узбек по национальности Халид Саид Ходжаев был обвинен в пантюркизме и расстрелян. В свое время он учился в Турции и прибыл в Баку 15 сентября 1918 года вместе с Кавказской исламской армией, в составе которой был Азербайджанский корпус, под командованием генерала Нуру паша, которая освободила город от большевистско-дашнакской оккупации.

Кстати, была арестована и Ситара ханым как жена «врага народа» на восемь лет и выслана в Караканду (Казахстан). Тогда мама приютила их дочь, и также помогала другой сестре Бильгеис ханым с ее сыном, муж которой также был арестован. Более того, был арестован и брат Джахан ханым Рустам Талышинский. Были очень тяжелые и страшные годы.

В 1938 году спецслужбы исключили ее из списка артистов для участия в Декаде азербайджанского искусства в Москве. Мама очень переживала, но на следующий год ей разрешили выступить на 1-й Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, где председателем жюри был Леонид Утесов, и она стала его лауреатом наряду с Клавдией Шульженко, Ольгой Лепешинской и Тамарой Церетели. Маме был всего 31 год, она была в зените славы и вдруг все рухнуло.

Так вот, в 1942 году всех “подозрительных и неблагонадежных” решили убрать из республики. Среди репрессированных были такие люди, которых вообще нельзя было назвать “антисоветчиками” – одинокие и пожилые люди, и даже умалишенные, а некоторых вообще специально репрессировали, чтобы присвоить себе квартиру.”

45 дней пути: Ссылка в Казахстан под музыку тара и кларнета

На пристани было большое столпотворение, все в слезах, людское горе не передать словами. Прощались близкие и родные, многие из них так и не увидятся вновь. А на палубе с Джахан ханым произошел интересный случай.

Н.Гаджибеков: “Нас всех разместили на палубе, все сидели, прижавшись друг другу, у всех были угрюмые лица, пароход уносил нас в неизвестность…Но несмотря на удручающее состояние, старались поддерживать друг друга, расстилали на палубе платки, вместе обедали. На этом пароходе был также двоюродный брат матери – кларнетист Фируз Мехмандаров, племянник Самед бека Мехмандарова. А мама с собой везла тар. Как сейчас помню, лунная безоблачная ночь, над головой сияние звезд и луны, вокруг тишина, пароход медленно плывет по волнам, не качает, и вдруг … мама стала играть на таре и петь, а Фируз – на кларнете. У всех на глазах были слезы…Тишина ночного Каспия была нарушена рыданием людей…Никто не мог найти себе место в этот безбрежном море горя и печали… Впоследствии, об этом случае каким-то образом узнал народный писатель, лауреат Сталинской премии Мехти Гусейн, который включил этот эпизод в роман «Подземные воды текут в океан», изданный только в 1966 году. А в произведении вместо Джахан написал Джейран ханым.

В Красноводске нас всех собрали на площади, куда стали прибывать еще переселенцы, было огромное количество людей, все понурые и угрюмые…Потом нас посадили в товарные вагоны – “теплушки”, и через Туркмению и Узбекистан мы направились в Казахстан. 45 дней находились в пути! Шла война, расписания не было, пропускали военные эшелоны, останавливались у полустанков, набирали воду, нас не кормили и давали только хлеб, и все время двигались по пустынной местности, вокруг были степные просторы, даже купить еду было негде. Были моменты, когда останавливались, разжигали костры, и готовили в казанах кто что придется, не зная, сколько продлится остановка, и вдруг крик “По вагонам!” – хватали руками эти горячие кастрюли и бегом в “теплушки”. Ужасная была картина!”

Н.Гаджибеков: “Нас поселили в избу, где жили старик со старухой. Здесь было очень холодно, климат – сибирский, в это время никто не работал. Да и в другое время для нас не было работы, жили впроголодь, питались только тем, что сможем обменять из вещей на картошку. Я 14-летний мальчишка ходил с вещами по дворам, в другие села, чтобы обменять какие-то пожитки, одежду, белье, простыни, полотенца на хоть какую-то еду. Ничего не осталось, даже ботинок, чтобы ходить в школу. Остались только никому не нужные эстрадные платья матери…

Среди нас был один переселенец по имени Насрулла, у которого было десять детей. Если мы с матерью переживали голод и холод, то представьте, как тяжело было им. В конец концов, мама была вынуждена продать единственные золотые часы, которые подарила жена шаха Афганистана, чтобы как-то выжить. Так мы прожили там под надзором НКВД целый год. За это время состояние здоровья матери осложнилось, и она писала властям с просьбами о разрешении переехать. Наконец, разрешили переехать в Чимкент. По пути мы уснули в вагоне и … все наши вещи украли, только тар остался. Вынужденно сошли в Ташкенте и пошли пешком к Тамаре ханум.

Она с супругом очень хорошо нас встретили, накормили, одели, приютили, мы стали жить у них. В их семье было еще двое дочерей. Ее супруг Пулат Рахимов был композитором, руководил оркестром. Благодаря авторитету и уважению Тамары ханум нам дали прописку в Ташкенте, маме сделали новый паспорт и устроили солисткой в Ташкентскую филармонию. Жизнь стала налаживаться.

Через год в Ташкент с футбольной командой “Динамо” на товарищеский матч приехал сын Талышинского – Аббасгулу, и решили отправить меня с ним в Баку. А еще через год маме сделали командировку в Баку, мол, приобрести инструменты для филармонии. Мы опять встретились, но о ее приезде узнали в НКВД, а когда задержали маму – увидели новый “чистый” паспорт, где не было указано, что она “переселенка”. Ее отправили в Ташкент и послали туда запрос – каким образом у нее оказался такой паспорт? И Тамара ханым вновь помогла. Она была очень хорошей и бесстрашной женщиной! Многим помогала в те тяжелые годы.»

Переехать поближе к дому Джахан ханым помог случай. В 1944 году в Ташкент приехал начальник Главного управления музыкальных учреждений при СНК СССР Владимир Сурин, бывший когда-то членом жюри Всесоюзного конкурса артистов эстрады, лауреатом которого стала Джахан ханым. Узнав азербайджанскую певицу, и по просьбе Тамары ханум он дал ей направление в Тбилисское Управление по делам искусств. Так мама оказалась на сцене Тбилисского азербайджанского театра.

Тбилиси-Баку: возрождение и… новая волна репрессий

На сцене Тбилисского азербайджанского театра Джахан Талышинская сыграла множество ярких ролей. Она блистала в главных ролях спектаклей “Лейли и Меджнун”, “Аршын мал алан”, “Асли и Керем”, “Ашыг Гариб”, “Муж и жена”. Казалось бы, начинается вторая жизнь, только занимайся творчеством и прославляй национальное искусство. Однако скончалась мать Джахан ханым, которая все эти годы была ее верной опорой. Марьям Мехмандарову похоронили в Тбилиси.

Бакинскими органами НКВД в Тбилиси было направлено письмо, поставившее Джахан Талышинскую под угрозу обратной высылки в Узбекистан. Ее спасло вмешательство бывшего бакинца, полковника, члена военного совета ЗакВо, депутата Верховного Совета СССР Хавера Велиева, жившего тогда в Тбилиси, стараниями которого выполнение решения было приостановлено. После долгих прошений и ожиданий – ей все же удалось вернуться в Баку.

Рассказывает Н.Гаджибеков: “В 1945 закончилась война, я поехал в Баку и поступил на отделение архитектуры строительного факультета Азербайджанского индустриального института, хотя мама мечтала видеть меня врачом. Директор и художественный руководитель Театра музыкальной комедии Шамси Бадалбейли пригласил маму продолжить творческую деятельность в их коллективе, обеспечили однокомнатной квартирой. Джахан ханым и здесь оказалась блестящей – зрители ходили “на Талышинскую”, которая исполняла главные роли в спектаклях “Аршын мал алан”, “Не так, так эта (Мешади Ибад)”, “С радостной вестью”, “Дурна” и т.д. Кстати, в некоторых ролях на замену Джахан ханым иногда выходила тогда еще совсем молодая актриса Насиба Зейналова.”

Казалось бы, жизнь опять налаживается, но в 1949 году началась новая волна переселений и репрессий, и Д.Талышинскую с сыном опять выслали – на пароходе и на поезде, в сопровождении двух милиционеров проводили вплоть до Ташкента. Реабилитация “ввиду отсутствия доказательств антисоветских проявлений” пришла лишь после смерти Сталина, в 1954 году. Но постоянные переселения, несправедливость, стресс сказались на здоровье Д.Талышинской, она уже почти не работала, но по радио регулярно передавали ее выступления.

Землетрясение в Ташкенте и возвращение в Баку

26 апреля 1966 года в 05:23 в Ташкенте произошло катастрофическое землетрясение. В результате центральная часть города была практически полностью разрушена, без крыши над головой остались около 80 тысяч семей или свыше 300 тысяч человек из проживавших тогда в Ташкенте полутора миллионов.

Рассказывает Н.Гаджибеков: “Моя мама в это время ночевала у подруги и чудом осталась жива. В Ташкенте целый год продолжались толчки, а мы жили в палатках, было очень страшно…Но я продолжал работать, надо было заново отстраивать город, ремонтировать и восстанавливать здания. Решили Джахан ханым с внучкой отправить в Баку, а мы остались в Ташкенте и стали ждать, пока достроят наш новый дом.

И как только мама поехала в Баку, через два дня пришла телеграмма: “Получила трехкомнатную квартиру. Приезжайте”. Это было удивительно! Об этом распорядился председатель Верховного Совета Азербайджанской ССР Энвер Алиханов, который узнал о возвращении Джахан Талышинской на родину. Большую помощь в этом нам оказал известный художник Таир Салахов, который тогда работал в Баку и дружил со вторым секретарем ЦК КП Азербайджана Петром Елистратовым.

Таир Салахов был влюблен в творчество Джахан ханым, очень уважал и ценил ее! Мы переехали в Баку, по просьбе мамы я остался и стал работать в Азгоспроекте. Через некоторое время мне из Ташкента пришло сообщение, что наш дом построен и просили вернуться. Вместе с супругой и сыном вернулись в Ташкент.  1 марта 1967 года мне позвонили и сказали, что мама тяжело больна, и я срочно вылетел в Баку. Когда прилетел и увидел множество народу, актеров и общественных деятелей, все понял…Мама ушла из жизни…”

Так и закончилась эта история удивительной женщины – Джахан Талышинской.

По материалам агентства Тренд

*Все фото и изображения принадлежат их законным владельцам. Логотип - мера против несанкционированного использования.