Ш.Мурадова
Имя Мирзы Джаханшах Хагиги (1397-1467), оценённого историками как «Самый сильный из падишахов государства Каракоюнлу», получило достойное место в истории азербайджанской литературы.
Джаханшах был человек хорошо образованный и обладал тонким художественным вкусом, собирал при своем дворе поэтов, возводил в Тебризе и других городах изящные постройки, по его приказу в 1465 году была построена Голубая мечеть в Тебризе. При всём этом хронисты пишут, что Джаханшах был жестоким правителем и не соблюдал исламские традиции, был очень недоверчивым и подозрительным. Также Джаханшаха обвиняли в еретических убеждениях. Но даже враги Джаханшаха признавали его государственные способности.
Мирза Джаханшах внимательно читал и усваивал написанное Низами, Хагани и Насими. Он даже дружил с персидско-таджикским писателем своего времени Абдуррахманом Джами и поддерживал с ним связь. Источники сообщают, что Хагиги отправил Джами один экземпляр совершенной рукописи дивана и писатель написал ему в ответ стихотворное письмо, состоящее из двадцати восьми бейтов.
После того как Джами прочитал диван Хагиги, он оценил его каждую газель как «вечный источник блага», «новое восходящее солнце», «предвестник вечного освещенного восхода» и др.
В творчестве Джаханшаха Хагиги, пропагандирующего идеи хуруфизм и суфизма, больше всего чувствуется влияние Насими.
Говоря о средневековой азербайджанской литературе следует отметить, что поэзия этого периода, наряду с пропагандой суфийского мировоззрения, характеризуется широким отражением хуруфитских идей. Это можно связать с тем, что основатель хуруфизма Фазлуллах Наими был азербайджанцем. Правда несмотря на то, что книги, повествующие о хуруфистском учении, написаны на персидском языке, поэзия, созданная на азербайджанском языке, смогла в совершенстве использовать это течение как средство литературного выражения.
Основоположник хуруфизма Наими начал широко распространять это течение с 1486 года. Его учения о хуруфизме были изложены в «Джавиднаме». Хуруфизм – это философско-политическое течение. Социальными факторами хуруфизма, в основе философии которого стоит концепция человека, стали невежество и ужас, зарождённые завоеваниями Тимура.
Основную сущность этого течения, которое верит в священность букв и объясняет тайны вселенной среди букв, составляет идея спасения человечества от невежества. Вера в священность букв начинается не с хуруфизма. Это вера также имела место в течениях, существовавших до хуруфизма.
Например, течение, известное в иудейской философии под названием Кабболизм, основано на священности древних иудейских букв. Хуруфизм был создан не только на основе священности букв. Хуруфиты старались раскрыть тайны вселенной при помощи тайны букв. Они связывали тайну букв с человеком.
Как и его настоящий предшественник, Насими отражает этот момент хуруфизма в своих стихах, как и Насими указывает на то, что линии человеческого лица являются аятами Корана:
Использование слова «линия», являющегося одним из известных символов теософии, в этот момент ещё больше приближает поэта к хуруфитам. Так, сравнивая линии лица красавицы с первой сурой Корана, состоящей из семи аятов, он отмечает, что нет нигде таких ароматных линий.
Что это за красота, что нет её подобной
Эту красоту не может увидеть глаз,
который не может видеть красоту
Поэт рассказывает о красоте возлюбленной, воспевая идею, встречающуюся в творчестве многих поэтов, обратившихся к суфийским идеям. Но, по мнению Хагиги, тот, у кого нет ясновидящего глаза, не может увидеть эту красоту. Потому что те, у кого есть глаз в сердце, в каждом красивом лице видят Аллаха.
В другом бейте он так отражает это высказывание: «Твоё лицо – это аят Корана, религиозные люди знают, что это совершенное создание».
Поэт называет тех, кто видит след от частицы Аллаха в красивом лице, то есть тех, у кого есть ясновидящий глаз «людьми знания».
«Душевные глаза того, кто не смотрит на твоё прекрасное лицо, закрыты».
По мнению поэта, несмотря на то что у тех, кто не может увидеть красоту в этом образе, есть глаза, но у них нет видящего взгляда. В этом бейте Хагиги воспел идею воплощения Аллаха во всём.
«Лекарства не действуют на любовь потому, влюблённый должен быть бедным, хоть будь он шахом всего мира».
По мнению Хагиги, нельзя помочь любви при помощи каких-либо средств или мер. Потому что даже если влюбится шах всего мира, для любви возлюбленной он должен быть бедняком. В этом бейте поэт в стихотворной форме изложил правило в суфизме сделать девизом бедность на пути любви к Аллаху.
«Для того, чтобы узнать Аллаха я узнал точку тайны, для того чтобы понять это, нужен человек, у кого открыт ясновидящий (душевный / внутренний) глаз».
Говоря о «точке тайны», поэт подразумевает «Внутреннюю науку». По его мнению, тайную науку можно познать, только направившись к Аллаху, приняв Его единство. Принявших это, поэт называет «обладателями зрения».
«Чтобы встретиться с возлюбленной проси у Аллаха попасть в рай, потому что человек, не заслуживший рай, не может достигнуть радости этой встречи».
Здесь поэт по-своему воспел и религию, и идею своего течения. Рай – это место, куда хочет попасть каждый праведник. Согласившись с мнением настоящих последователей течения, он говорит, что пространство нужно только лишь для того, чтобы увидеть лик Аллаха.
Тот, кто не покинул этот мир от тоски по возлюбленной, тот не может заслужить существование в мире ином.
По мнению поэта, тому сердцу, которое не покинуло этот мир, любовь к вселенной, не даруется вечность. В этом бейте поэт словами суфиев говорит, что «Тот, кто хочет удостоиться вечности Аллаха, должен забыть увлечение этого мира, получать удовольствие от печали на Его пути».
Господи, что это за свет, что обжёг меня, что за существо, что внушило в меня принести себя в жертву ему?
Чтобы выразить свою влюблённость и удивление, используя слова «что это за свет», «что это за существо», поэт говорит: «что за сияние, обжигающее меня? Что это за свет, что я обжигаюсь им, что за существо, которое так привязало меня к себе. Я иду на виселицу на пути его и не отрекаюсь от этого пути. Смотри, какая любовь».
«Мой свидетель осветил мир свой красотой. Потому что черты его лица – это книга Аллаха».
Когда поэт говорит «мой свидетель», он подразумевает Аллаха. И этим выражением он отмечает то, что Аллах является свидетелем всему. В этом бейте линии и знаки родинок на лице человека сравниваются с Кораном, посланным Аллахом. Этот момент в хуруфизме выражает идею того, что на линии человеческого лица написано слово «Аллах».
Поэт считает, что ценность тоски любовного наслаждения в примере этого мира и вечности, в таком случае, трон сердца можно назвать султаном. То, что тоска любовного наслаждения стоит обоих миров, понимается в этом смысле. Если влюблённый влюбляется, то он должен тосковать, это неизбежно.
Словами суфиев, это называется наслаждением печалью. Что касается оценивания этого наслаждения миром и вечным миром, то влюблённый тоскует, поминает, то есть отдаляется от грязи этого мира. В то же время, так как этот мир является средством для того, чтобы заработать следующую жизнь, то влюбленный также выбирает путь вечности.
«Любовь открыла завесу тайны между Аллахом и человеком».
Этим изречением Хагиги словно раскрывает место, значение символа любви в суфизме. Потому что, как уже многократно было отмечено в теософии, любовь — это средство путника Аллаха. Хагиги видит здесь путь раскрытия тайны Аллаха в любви.
Здесь поэт изложил одну из известных идей суфизма в том, что «внутри мира и всего, что есть в мире имеется след божественного света». Когда поэт говорит о месте, то он подразумевает землю. Указывая на то, что Аллах создал каждое существо с любовью, он отмечает, что земля является одним из признаков его мудрости.
«Сердце, в котором есть любовь, не увлечено миром. Невлюблённый не желает встречи с Аллахом».
«Оказывается, приказ о создании мира – это «каф» и «нун» (буквы слова «будь» на арабском), Те, кто не понимают этот символ, не могут узнать тайну мира».
Сказав это, поэт отмечает, что те, кто любят Аллаха, верят в то, что все существа созданы одним Его словом. Тот, кто ничего не знает об этой тайне, не сможет понять, зачем создан этот мир. Конечно, по мнению суфиев, те, кто знают тайну создания всего сущего, бывают праведными, думают лишь о встрече с Истиной и занимаются поминанием.
«Оказывается, тайна этого мира написана заранее, те, кто не знают этого, не понимают смысла жизни. Отшельник (верующий) постоянно пребывает в сомнении потому, что он лицемер».
Словно Хагиги здесь раскрывает то, что отшельничество означает лицемерие. По мнению поэта, то, что отшельник не верен своему уговору из-за того, что он подозрительно относится к воле Создателя, правдивости его любви и веры. Отшельник поклоняется, но его цель неправильна, поэтому он превратился в символ лицемерия.
Как указано выше, одним из качеств, присущих творчеству Хагиги, – это то, что он использовал творчество Насими для своих собственных стихов и выражения своих идей.
| Образ Физули в лирике азербайджанских поэтов ХХ в. |