В 1934 году, будущего Заслуженного артиста АзССР Алескера Шарифова (1909-1982) приняли на должность режиссера в Академический Драматический Театр. Тогда уже у него за плечами был большой опыт работы. В 1923 году он оказался одним из числа первых студентов открывшегося в те годы Театрального техникума. В 1926 году досрочно сдав экзамены, он поехал в Москву для продолжения своего обучения.
Вернувшись в Азербайджан, он с головой погрузился в работу театра. В частности, ему посчастливилось работать над пьесами знаменитого драматурга Джафара Джаббарлы. Близкое общение с Джаббарлы помогло Шарифову понять драматурга, его мысли, стремления, поиски. Шарифов также потратил два месяца на работу с колхозным театром, который ездил на гастроли по регионам Азербайджана (Шарифов был художественным руководителем).
По возвращении в АГДТ Шарифов принял участие в работе над спектаклем «Ромео и Джульетта». АГДТ, стремившийся к созданию новых спектаклей о современности, вел большую работу с молодыми драматургами, привлекая к работе поэтов и прозаиков республики. Работа с поэтом Самедом Вургуном и прозаиком Мирзой Ибрагимовым дала блестящие результаты. В течение последних двух сезонов были поставлены и с триумфом шли пьесы «Вагиф» и «Хаят».
Были и другие постановки. Между премьерой «Арзу» (22 декабря 1938 г.) и следующей постановкой Шарифова — «Бесприданницей» прошло, казалось, мало времени (24 февраля 1939 г.), но за этот короткий срок он сумел подготовить спектакль, вошедший в историю азербайджанского театра как пример глубоко реалистического прочтения русской классики. О Шарифове заговорили как о талантливом режиссере, сумевшем вновь «открыть» Островского азербайджанскому зрителю.
Помимо этого, в театре шла большая работа по подготовке спектакля о В.Ленине по пьесе А.Толстого «Путь к победе». Заняться постановкой поручили Шарифову. Прежде чем приступить к работе, Шарифов ознакомился с огромной литературой, трудами Ленина, относящимися к 1917-1919 гг. Режиссер долго думал, как добиться непрерывности сценического действия, предельной достоверности происходящего. В результате, спектакль имел большой успех у публики. Спектакль, посвященный 20-летию Советского Азербайджана и показанный в дни 70-летия со дня рождения Ленина, продемонстрировал растущее из года в год мастерство азербайджанского театра, его стремление к овладению все новыми высотами театральной культуры.
Успешно начатый 1940 год принес немало радости молодому режиссеру. Год этот был весьма насыщенным и плодотворным в его творчестве. Он осуществил еще четыре спектакля как на материале классики, так и современной драматургии.
Руководство театра предложило Шарифову поставить «Волшебницу Пери» А.Ахвердиева, уже не раз появлявшуюся на подмостках театров Азербайджана. Атмосфера вокруг этого спектакля была не из приятных. Пьеса была за пять лет до этого поставлена на сцене академического театра и подвергнута основательной критике. Двоюродный брат Алескера Аббас Мирза Шарифзаде, поставивший спектакль и, надо сказать, блестяще знавший классику, на этот раз допустил ряд серьезных ошибок, которые не прошли мимо внимания критики. Поэтому, приступая к новой постановке, Алескер испытывал некоторую робость. Это была первая его работа над пьесой из классического национального репертуара на сцене АГДТ.
В разгар репетиций, в середине мая, Алескер был вызван в дирекцию и представлен молодому драматургу, поэту Самеду Вургуну. Автор блестящей народно-героической драмы «Вагиф», которая шла беспрерывно п с неизменным успехом, он хотел, чтобы молодой режиссер поставил его новую пьесу «Ханлар» на сцене драматического театра им. Дж. Джаббарлы в Гяндже.
Алескер дал согласие. Но работа над «Волшебницей Пери» отодвинула его встречу с новым театральным коллективом на более поздний срок. Теперь, после премьеры, уставший от напряжения последних месяцев, он хотел немного отдохнуть. Но дирекция Кировабадского (Гянджинского) театра напомнила ему о договоренности: спектаклем «Ханлар» открыть сезон. После встречи с Самедом Вургуном Алескер выехал в Гянджу. Времени для постановки оставалось мало, надо было сразу же начинать работу. Для ознакомления с творческим коллективом театра Алескер просмотрел несколько спектаклей, это помогло ему ближе узнать актеров.
Пьеса «Ханлар», так же, как и предыдущее произведение Самеда Вургуна, с успехом шла на сцене Баку, выведенные в ней роли нашли замечательных исполнителей. Ставя «Ханлар» в Кировабадском театре, Алескер стремился дать пьесе на этой сцене новую большую жизнь. Спектакль мыслился как широкое историко-революционное полотно. В нем наряду с героем — революционером Ханларом — действовали исторические личности — Сталин, Азизбеков, Шаумян. Театр ставил перед собой задачу — воспроизвести одну из страниц истории революционной борьбы рабочего класса Азербайджана.
В интервью газете «Кировобадский рабочий» в 1940 г. Алескер так сформулировал цель, которая стояла перед коллективом спектакля: «Создать спектакль искренний, правдивый, проникнутый пафосом интернационализма, спектакль о героизме революционного бакинского пролетариата, спектакль большой эмоциональной силы воздействия на зрителя — вот к чему мы стремимся».
Вместе с художником Бахрамом Эфендиевым режиссер добивался романтической приподнятости, героичности звучания спектакля. Надо отдать должное всему коллективу — он приложил много сил и энергии для того, чтобы как можно полнее воплотить замысел постановщика. Актер Ахмед Салахлы (игравший Сталина) наделил своего героя большой внутренней силой, что послужило примером и для других исполнителей. А.Юсуфов, М.Авшаров, С.Тагизаде раскрыли образы революционеров в образах Азизбекова, Шаумяна, Ханлара. Все эти актерские работы получили в печати высокую оценку.
Возвратившись в Баку, Алескер продолжил и завершил работу над пьесой молодого драматурга М.Taxмасиба «Бахар». Перед премьерой в газете «Коммунист» появились заметки режиссера, художника и ряда артистов о работе над спектаклем. В своих заметках А.Шарифов, давая оценку пьесе, подчеркнул ее воспитательную роль, доказывал, что образы ее героев написаны не по трафарету, наделены живыми и характерными чертами. Тем не менее пьеса вызвала в печати критику как произведение драматургически несовершенное.
Действительно, молодым драматургом был допущен ряд серьезных упущений, которые большей частью произошли от недостаточного знания жизненного материала, и отсюда — мелодраматизм в подходе к решению конфликта. Тем не менее режиссер в какой-то мере преодолел недостатки пьесы сценическими средствами. Тема пьесы — борьба с капиталистическими пережитками в сознании людей, перековка человеческих характеров.
Все же спектакль не стал событием в жизни театра, получил разноречивую оценку. Так, академик Г. Гусейнов, откликнувшись на спектакль в 1940 г., подверг резкой критике драматургический материал, язык пьесы. Остановившись на образах главных героев, Гусейнов отметил присущий им некоторый схематизм, не давший возможности актерам полнее и всесторонне обрисовать своих героев. Перековка человеческого характера, по мнению Гусейнова, более сложна и трудна, нежели в пьесе. Отсюда и недостатки. Что же касается спектакля, Гусейнов считал его в общем успешным, особо отметив работу артистки Соны Гаджиевой в роли Бахар.
В связи с приближавшимся 5-летием со дня смерти Джафара Джаббарлы руководство театра решило осуществить постановку давно не шедшей его пьесы «Октай Эль-оглы». Шарифова утвердили режиссером спектакля. Оставалось мало времени. Постановочная группа, решив достойно отметить память безвременно ушедшего выдающегося драматурга, приступила к работе немедленно. Сам факт появления пьесы, подвергнутой в свое время резкой критике и снятой с репертуара, был знаменательным. Он свидетельствовал о пересмотре отношения к этой пьесе и о более зрелой и близкой к истине оценки всего творчества драматурга. Появившиеся до премьеры в периодической печати статьи широко освещали творчество Дж. Джаббарлы и, в частности, характеризовали пьесу «Октай Эль-оглы».
Академик М.Ариф, говоря о значении пьесы для азербайджанской сцены, писал в 1940 г.: «Хочется верить, что для полного раскрытия социального значения «Октая», для передачи советскому зрителю глубокой художественной силы трагедии коллектив театра на этот раз найдет новые и более выразительные художественные средства… В этой драме большие идеалы, высокие чувства, чистые и здоровые думы противопоставлены мелким мещанским мечтаниям и интересам. Дж. Джаббарлы, не боясь сгущения красок, создает великолепные контрасты, поднимавшиеся до гротеска блестящие сцены, и таким образом покоряет чувства зрителей».
Состоявшаяся 31 декабря 1940 года, в годовщину смерти драматурга, премьера вызвала горячий прием зрителей, ибо в пьесе, как верно указывал М.Ариф, нашли свое выражение в художественной форме ненависть Джаббарлы к миру, породившему трагедии, в данном случае Октая Эль-оглы, прообразом которого, как всем было известно, был гениальный артист национальной сцены Гусейн Араблинский.
В спектакле, осуществленном А. Шарифовым, чувствовалось глубокое знание драматургического материала, чего не было в предыдущих постановках. Этот спектакль очаровал зрителей мастерским исполнением ролей, вдумчивым режиссерским прочтением пьесы. Молодой режиссер, глубоко вникая в авторский замысел, сумел воплотить его в полнокровных художественных образах.
Так, после долгого перерыва, «Октай» вновь получил путевку в сценическую жизнь. В этом была и немалая заслуга художника Н.Фатуллаева, создавшего интересные, выразительные интерьеры. Это была пятая постановка из наследия Джаббарлы в репертуаре А.Шарифова, принесшая ему огромное творческое удовлетворение.
В 1941 году Алескер Шарифов поставил две пьесы. Одна из них возвратила его к образу Ленина.
В начале года он работал над комедией «Кто смеется последним» белорусского драматурга Кондрата Крапивы, продолжая линию театра по освоению произведений национальной драматургии других республик. Работая над комедией, театр перенес место действия из Белоруссии в Азербайджан, изменил имена действующих лиц. Перенеся события в Азербайджан, театр хотел приблизить пьесу к зрителю.
Приступая к постановке, Алескер совместно с режиссером С.Турабовым избрал реалистический путь решения комедии. В оформлении (художник Аскер Аббасов) все говорило об обычном и обыденном. Обычность обстановки научного учреждения подчеркивала естественность течения происходящих па сцене событий, «всамделишность» объектов обличения. Режиссеру и художнику важно было подчеркнуть, что обличаемые сатирические персонажи не «придуманы», а взяты из жизни.
Во время работы над комедией руководство Гянджинского театра обратилось к Алескеру с просьбой посоветовать, какую пьесу о Ленине выбрать для постановки. Шарифов без колебания предложил «Кремлевские куранты». Пьеса Н.Погодина привлекала внимание тем, что в ней образ Ленина впервые в драматическом произведении раскрывался так глубоко и многогранно. Режиссера увлекало в этой пьесе подлинно драматическое решение великого образа.
Поэт Сулейман Рустам, давший свое согласие перевести пьесу, собирался начать работу позже. Но по настоянию руководства театра Рустаму пришлось немедленно приступить к переводу. Театр намечал показать спектакль в первой половине 1941 года. Сроки сдачи его были крайне сжатые. Перевод представлялся театру по актам, и постановщик тут же запускал его в работу. Попутно с художником Б.Эфендиевым обсуждались эскизы декораций и передавались цехам.
Наконец С.Рустам представил полный перевод пьесы. В основном он удовлетворил театр, однако шлифовка текста, особенно речи, языка Ленина, продолжалась на протяжении всей работы над спектаклем. Переводчик трудился в тесном контакте с режиссером и артистом Самедом Тагизаде, исполнявшим роль Ленина, добиваясь предельной речевой выразительности центрального образа и тем самым облегчал исполнителю стоявшую перед ним труднейшую задачу.
Действие пьесы происходит в 1920 году, когда рождался план электрификации России — ГОЭЛРО (Государственная комиссия по электрификации России).
Работая над текстом, Шарифов решил начать пьесу со сцены «У Иверских ворот», ибо в ней зритель знакомился с одним из основных персонажей пьесы — инженером Забелиным, одним из тех, кому предстояло претворять в жизнь грандиозную ленинскую идею. Так, 3-я и 4-я картины поменялись местами с 1-й и 2-й. Это давало возможность сразу же ввести зрителя в атмосферу времени, наглядно показать, в каком тяжелом положении была страна, терзаемая голодом, разрухой. У Иверской толпились жулики, спекулянты, всякие отщепенцы, не принявшие новую власть. И среда них — крупный инженер-электрик Забелин, торговавший спичками. Следующая картина вводила в обстановку семьи Забелиных, знакомила с мыслями и настроениями жены, домочадцев и самого главы семейства. Ленин появлялся в 4-й картине.
Спектакль был восторженно принят в Гяндже. Спектакль «Кремлевские куранты» явился этапным в истории Кировабадского драматического театра, он показал творческие возможности коллектива, принес ему радость и чувство огромного внутреннего удовлетворения. Этой постановкой, созвучной своему времени, театр встретил начало Великой Отечественной войны. Спектакль шел беспрерывно многие месяцы подряд, и тысячи воинов, посмотревшие его, уходили на фронт под сильным впечатлением спектакля.
Поставив «Кремлевские куранты», Алескер возвратился в Баку. Он чувствовал большую усталость. Напряженность последних месяцев остро давала себя знать. Он принял решение позволить себе немного отдыха и сообщил о своем намерении руководству театра. Но буквально через неделю ему позвонили из киностудии, и он вынужден был прервать отдых.
Шли съемки фильма «Сабухи» («Человек утра»), посвященного основоположнику азербайджанской драматургии Мирзе Фатали Ахундову. Шарифов должен был выступить в роли учителя Ахундова Мирзы Шафи Вазеха, так много значившего в судьбе будущего драматурга. В фильме А.Бекназарова и Р.Тахмасиба Алескер создал образ беспредельно искреннего, честного Мирзы Шафи, чья лирика, чье воспевание красоты родного края сыграли немаловажную роль в определении дальнейшей жизни молодого Ахундова.
Снявшись в фильме, который в начале нового года вышел на экраны, Шарифов вернулся в театр. Ему была поручена постановка пьесы Тахмасиба «Львиное логово» о Великой Отечественной войне, о партизанском движении в Крыму. Тема народного гнева и отмщения, несокрушимости духа народа, поднявшегося на священную войну, неизбежности сокрушения врага звучала и в музыке композитора Ш.Фатуллаева, чутко уловившего замысел постановки. Зрители позитивно восприняли спектакль.
«Вефа» — следующая постановка А.Шарифова на военно-патриотическую тему по пьесе поэта Расула Рзы. Все силы постановщика были направлены на создание подлинно патриотического спектакля о героизме, легендарных воинских и трудовых подвигах азербайджанцев.
О внутреннем единстве фронтовых сцен со сценами, показывавшими жизнь тыла, писал М.Ариф в 1943 г.: «Здесь мы видим, как, даже будучи далекими друг от друга, фронт и тыл дышат одним воздухом. Доверие и преданность, преданность и доверие с одной и с другой стороны— вот та эмоциональная стихия, которая наполняла спектакль, придавая ему монументальность действия о народной мощи».
После «Вефы» Алескер вернулся к русской классике. Это была жемчужина русской и мировой драматургии — «Гроза» Островского. Режиссер привлек к этой работе художника И.Ахундова и тот актерский коллектив, который, как он чувствовал, хорошо его понимал и мог донести до азербайджанского зрителя суть гениального творения русского драматурга.
Прошло десять лет со дня поступления Алескера Шарифова в театр. Подытожив и высоко оценив деятельность молодого режиссера, правительство республики присвоило ему в 1943 году звание заслуженного деятеля искусств Азербайджанской ССР. Алескер испытывал огромную благодарность коллективу, который дал ему возможность претворить в жизнь свои замыслы, помогал в осуществлении ряда значительных постановок.
Окрыленный наградой, Шарифов с головой ушел в работу. Взявшись за постановку «Грозы», он в полной мере отдавал себе отчет, что перед ним, как режиссером, и всем творческим коллективом спектакля стоят большие трудности, преодоление которых требует большого мастерства, таланта, широкого творческого диапазона. Алескер распределил роли и начал работу с изучения, казалось бы, хорошо знакомого. Ему уже приходилось, работая над классикой, изучать жизнь русского народа прошлых веков.
Сейчас он заново перелистывал страницы истории русской жизни XIX века, вникая в ее социальные, бытовые, психологические особенности. Он сумел «втянуть» в эту большую и кропотливую работу весь постановочный коллектив, который шел к своей победе неуклонно, не «забегая вперед», не отвлекаясь от задачи, понятой артистами как первостепенная, — вживания в образы. И действительно, это был в полном смысле слова актерский спектакль, к чему, собственно, и стремился постановщик. Идея спектакля, четко намеченная режиссером, нашла свое выражение через образы героев, и она (идея) прочитывалась и формулировалась с предельной ясностью.
Писатель Мехти Гусейн отмечал в 1944 г.: «Конфликт свободолюбивой человеческой души, стремящейся к свету и счастью, с засилием угнетателей-самодуров, показан в спектакле «Гроза» режиссером Алескером Шарифовым с блеском большого сценического темперамента».
Артисты этим спектаклем открыли новую страницу в одной из славных глав, начатой еще в 1935 году в своей летописи — «Островский и наш театр». Настойчивые творческие поиски дали прекрасные результаты. Показанная впервые 20 ноября 1943 года, «Гроза» долго украшала сцену театра.
В последний перед окончанием войны сезон 1944-1945 года А.Шарифов подготовил три спектакля по пьесам советских драматургов. Сезон открылся 8 октября пьесой бр. Тур и Шейнина «Поединок», шедшей под названием «Тайная война» («Гизли догюш»). В пьесе рассказывалось о подвигах советских разведчиков. В ней были надуманные сцены, некоторые поступки героев вызывали недоумение своей алогичностью. Но образы главных героев пьесы — Зорина и Зубовой запоминались благодаря прекрасной игре Алескера Алекперова и Марзии Давудовой. Финальная сцена разоблачения, показывая полный провал шпионских происков, демонстрировала отвагу, бесстрашие советских чекистов.
В 1944 году годовщину смерти Джафара Джаббарлы театр отметил спектаклем «Севиль» в постановке Шарифова.
25-летию Советского Азербайджана театр им. М.Азизбекова посвятил постановку пьесы Зейнала Халила «Гатыр Мамед» и инсценировку романа М.С.Ордубади «Тавриз туманный». Широкое эпическое полотно, каким являлся роман, было как бы сжато в инсценировке, сконцентрировавшись вокруг деятельности двух вождей тебризской революции — Саттархана и Багирхана, представителей социал-демократической партии.
Постановщики спектакля А.Искендеров и А.Шарифов ставили перед артистами задачу: лепить образы своих героев крупно, без излишней детализации. Это вполне отвечало тому замыслу, который складывался в процессе работы над спектаклем и у самих артистов — Рзы Афганлы и А.Султанова, исполнявших роли Саттархана и Багирхана. Для того и другого важны были не детали, а главное, наиболее значительные черты характера. Афганлы показал Саттархана, как главнее, народного вождя, умеющего подчинять все — ум, волю, душу интересам революции. Те же черты самоотверженности, героизма, преданности своему революционному долгу присущи Багирхану. Есть, однако, и акцент, отличающий его от Саттархана. Он прежде всего солдат, бесстрашный воин. В Саттархане же выделялись черты революционного вождя и политика крупного масштаба. Наметив с самого начала эти два образа, как главенствующие, режиссеры, исходя из этого, построили композицию спектакля в целом.
В целом, вдумчивой работе постановщиков, интересному актерскому ансамблю, удачной работе художников Н.Фатуллаева и И.Ахундова и композитора А.Бадалбейли спектакль имел успех у зрителей.
В связи с предстоящим смотром русской классики в Баку театр им. Азизбекова принял решение показать «Бесприданницу» и «Грозу» Островского. В смотре приняли участие все бакинские театры, включая и оперный театр. Главный интерес, по единодушному мнению комиссии, прибывшей из Москвы, представляли спектакли «азизбековцев», выделенные на конференции, посвященной итогам смотра, как спектакли, свидетельствующие о выдающихся достижениях артистов театра.
В смотре приняли участие десять театров, показавшие пятнадцать спектаклей на материале русской классики. В приказе главного управления комитета по делам искусств при Совете Министров СССР особо были отмечены спектакли «Бесприданница» и «Гроза» в постановке Алескера Шарифова, в то время как некоторые другие спектакли были подвергнуты резкой критике за тенденцию к выхолащиванию идейно-социальной значимости произведений. Было дано указание обратить особое внимание на переводы пьес, не только русской драматургии, но и других национальностей. Этим и следует объяснить обилие переводных пьес, появившихся после смотра на сценах театров Баку и особенно театра им. Азизбекова. В течение десяти лет зрители ознакомились здесь с лучшими произведениями советской драматургии. И в этом была немалая заслуга режиссера Алескера Шарифова.
По книге А.Алиевой «Алескер Шарифов»