Писатель-фантаст Герберт Уэллс о Съезде народов Востока в Баку (1920 г.)


Герберт Джордж Уэллс (1866-1946) — английский писатель и публицист, автор известных научно-фантастических романов “Машина времени”, “Человек-невидимка”, “Война миров” и др.

Впервые писатель посетил Россию в 1914 году. После возвращения в Англию он предложил ввести русский язык как третий иностранный в английских школах, наряду с французским и немецким.

В конце сентября 1920 г. Уэллс прибыл в Россию во второй раз. Он пробыл в России 15 дней, большую часть из них – в Петрограде. В это время Уэллс жил в квартире М.Горького. 6 октября 1920 года Уэллс встретился в Москве с Лениным. О первом своём посещении большевистского государства Уэллс написал книгу “Россия во мгле”, через 2 года, в 1922 г. ее перевели на русский язык.

В своей книге знаменитый писатель отмечал, что “Непосредственная причина крушения России – последняя война, которая привела ее к физическому истощению. Только благодаря этому большевики смогли захватить власть.

При этом, он признавал, что “в настоящее время никакое другое правительство там немыслимо“.

Уэллс ярко рисует картину краха Росии и хозяйственной разрухи в стране. Он пишет о полуразрушенных городах с заколоченными витринами магазинов, разбитых мостовых, оборванных, голодных горожанах.

“Бесхитростные” большевики и “Обритие бороды Карла Маркса”

Г.Уэллс на встрече с В.Лениным. 1920 г.

Уэллс также “прошелся” по самим большевикам. Он писал:

“Большевистское правительство – самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира. В некоторых отношениях оно поразительно неумело и во многих вопросах совершенно несведуще. Оно исполнено нелепых подозрений насчет дьявольских хитростей “капитализма” и незримых интриг реакции; временами оно начинает испытывать страх и совершает жестокости. Но по существу своему оно честно. В наше время это самое бесхитростное правительство в мире.

О его простодушии свидетельствует вопрос, который мне постоянно задавали в России: “Когда произойдет социальная революция в Англии?”. Меня спрашивали об этом Ленин, руководитель Северной коммуны Зиновьев, Зорин и многие другие. Дело в том, что, согласно учению Маркса, социальная революция должна была в первую очередь произойти не в России, и это смущает всех большевиков, знакомых с теорией.

По Марксу, социальная революция должна была сначала произойти в странах с наиболее старой и развитой промышленностью, где сложился многочисленный, в основном лишенный собственности и работающий по найму рабочий класс (пролетариат). Революция должна была начаться в Англии, охватить Францию и Германию, затем пришел бы черед Америки и т.д. Вместо этого коммунизм оказался у власти в России, где на фабриках и заводах работают крестьяне, тесно связанные с деревней, и где по существу вообще нет особого рабочего класса – “пролетариата”, который мог бы “соединиться с пролетариями всего мира”.

Я ясно видел, что многие большевики, с которыми я беседовал, начинают с ужасом понимать: то, что в действительности произошло на самом деле, – вовсе не обещанная Марксом социальная революция, и речь идет не столько о том, что они захватили государственную власть, сколько о том, что они оказались на борту брошенного корабля. Я старался способствовать развитию этой новой и тревожной для них мысли.

Я также позволил себе прочесть им небольшую лекцию о том, что на Западе нет многочисленного “классово сознательного пролетариата”, разъяснив, что в Англии имеется по меньшей мере 200 различных классов и единственные известные мне “классово сознательные пролетарии” – это незначительная группа рабочих, преимущественно шотландцев, которых объединяет под своим энергичным руководством некий джентльмен по имени Мак-Манус.

Мои, несомненно, искренние слова подрывали самые дорогие сердцу русских коммунистов убеждения. Они отчаянно цепляются за свою веру в то, что в Англии сотни тысяч убежденных коммунистов, целиком принимающих марксистское евангелие, – сплоченный пролетариат – не сегодня-завтра захватят государственную власть и провозгласят Английскую Советскую Республику. После трех лет ожидания они все еще упрямо верят в это, но эта вера начинает ослабевать. Одно из самых забавных проявлений этого своеобразного образа мыслей – частые нагоняи, которые получает из Москвы по радио рабочее движение Запада за то, что оно ведет себя не так, как предсказал Маркс.

Максим Горький и Герберт Уэллс

Досталось от Уэллса и К.Марксу:

Должен признаться, что в России мое пассивное неприятие Маркса перешло в весьма активную враждебность. Куда бы мы ни приходили, повсюду нам бросались в глаза портреты, бюсты и статуи Маркса. Около двух третей лица Маркса покрывает борода – широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; ее холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на “Капитал”; и то человеческое, что остается от лица, смотрит поверх нее совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир. Вездесущее изображение этой бороды раздражало меня все больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса. Когда-нибудь, в свободное время, я вооружусь против “Капитала” бритвой и ножницами и напишу “Обритие бороды Карла Маркса”. Но Маркс для марксистов – лишь знамя и символ веры, и мы сейчас имеем дело не с Марксом, а с марксистами, Мало кто из них прочитал весь “Капитал”…

“Ошеломляющий калейдоскоп людей с белой, черной, желтой и коричневой кожей”

Первый Съезд народов Востока. Баку, 1920 г.

В книге Г.Уэллс затронул прошедший в Баку 1-й Съезд народов Востока (был проведён с 1 по 8 сентября 1920 года), который, судя по написанному, не произвел на писателя впечатления. Но важно другое: Уэллс пишет, что “Было бы абсурдом считать это съездом пролетариата Азии”, другими словами, уже в 1920 г. он считал, что невозможно объединить разные народы под “одной крышей”, потому что они все были слишком разными.

Он пишет:

… Досадуя на то, что западный пролетариат все еще не переходит к решительным действиям, Зиновьев (Григорий Евсеевич Зиновьев) в сопровождении Бела Куна, нашего Тома Квелча и ряда других ведущих коммунистов поехал в Баку поднимать пролетариат Азии. Они отправились воодушевлять классово сознательных пролетариев Персии и Туркестана. В юртах прикаспийских степей они искали фабричных рабочих и обитателей городских трущоб.

В Баку был созван съезд – ошеломляющий калейдоскоп людей с белой, черной, желтой и коричневой кожей, азиатских одежд и необыкновенного оружия. Это многолюдное сборище поклялось в неугасимой ненависти к капитализму и британскому империализму. Потом состоялось грандиозное шествие по улицам Баку, в котором, как я, к сожалению, должен отметить, фигурировали и британские пушки, неосторожно брошенные поспешно бежавшими “строителями Британской империи”.

Были вырыты и вновь торжественно похоронены останки 13 человек, расстрелянных без суда этими самыми “строителями Британской империи”, и сожжены чучела г.Ллойд Джорджа, г.Мильерана и президента Вильсона. Я не только видел в Петроградском Совете кинофильм в пяти частях об этом замечательном фестивале, но благодаря любезности Зорина даже привез его с собой. Этот фильм следует демонстрировать с осторожностью и только совершеннолетним. Там есть места, от которых г.Гройана из “Морнинг пост” и г.Редьярда Киплинга начнут преследовать кошмары, если только они вообще не лишатся сна, просмотрев его.

Я приложил все усилия, чтобы выяснить у Зиновьева и Зорина, чего, по их мнению, они добивались на бакинском съезде. И, по правде говоря, я не думаю, чтоб это было вполне понятно им самим. Сомневаюсь, чтоб у них была какая-нибудь ясная цель, если не считать смутного желания нанести через Месопотамию и Индию удар английскому правительству в ответ на те удары, которые оно наносило Советской республике при помощи Колчака, Деникина, Врангеля и поляков. Это контрнаступление почти так же неуклюже и глупо, как английское наступление, против которого оно направлено. Трудно себе представить, чтобы большевики могли надеяться, что между ними и разношерстной толпой недовольных, собравшихся на съезде, установится классовая солидарность.

Один из самых эффектных номеров этого замечательного бакинского фильма – танец, исполненный джентльменом из окрестностей Баку. В отороченной мехом куртке, папахе и сапогах он стремительно и искусно танцует что-то вроде чечетки. Вынув два кинжала, он берет их в зубы и устанавливает на них два других, лезвия которых оказываются в опасном соседстве с его носом. Наконец, он кладет себе на лоб пятый кинжал, продолжая с тем же искусством отбивать чечетку в такт типичной восточной мелодии. Подбоченясь, он изгибается и идет вприсядку, как это делают русские казаки, все время описывая медленные круги и не переставая хлопать в ладоши.

Сейчас в хранящейся у меня свернутой в рулон копии фильма он ожидает подходящего случая, чтобы снова пуститься в пляс. Я пытался установить, был ли он типичным азиатским пролетарием или символизировал нечто иное, но так и не добился ясности. Однако в фильме ему отведены десятки ярдов пленки.

Я с удовольствием воскресил бы Карла Маркса специально для того, чтоб посмотреть, как он будет глубокомысленно разглядывать его поверх своей бороды. Фильм не дает никаких указаний об отношении к этому танцору г.Тома Квелча. Надеюсь, что я не обижу товарища Зорина, к которому питаю искреннее чувство дружбы, если признаюсь здесь, что не могу серьезно отнестись к его бакинскому съезду. Это был карнавал, театрализованное зрелище, красочная инсценировка. Было бы абсурдом считать это съездом пролетариата Азии. Но если сам по себе съезд не имеет большого значения, он важен как признак перемены курса…

… До тех пор, пока большевики непоколебимо придерживались учения Маркса, они обращали взоры на Запад, немало удивляясь тому, что “социальная революция” произошла не там, где она ожидалась, а значительно дальше на Восток. Теперь, когда они начинают понимать, что их привела к власти не предсказанная Марксом революция, а нечто совсем иное, они, естественно, стремятся установить новые связи. Идеалом русской республики по-прежнему остается исполинский “Рабочий Запада” с огромным серпом и молотом. Но если мы будем продолжать свою жесткую блокаду и тем самым лишим Россию возможности восстановить свою промышленность, этот идеал может уступить место кочевнику из Туркестана, вооруженному полудюжиной кинжалов. Мы загоним то, что останется от большевистской России, в степи и заставим ее взяться за нож…

… Бакинский съезд произвел на Горького глубоко удручающее впечатление. Ему мерещится кошмарное видение – Россия, уходящая на Восток. Быть может, и я заразился его настроением.

По материалам книги Г.Уэллса “Россия во мгле”

*Все фото и изображения в материалах принадлежат их законным владельцам.