О провалившихся планах по “приармяниванию” Баку


НУРАНИ

В 1918 году хоронили жертв “мартовской резни” 1918 года – геноцида азербайджанцев, развязанного дашнаками и большевиками. Трагедия в Баку не была единственным эпизодом. Банды Степана Шаумяна и Степана Лалаяна бесчинствовали на значительной территории Азербайджана – в Губе, Шемахе, Ленкорани…

Мусульманское население планомерно вырезали на тех территориях, которые затем должны были быть присоединены к Армении. И аппетиты распространялись не только на Нахчыван и Шушу, но и на Баку.

История “территориального раздела” Южного Кавказа в начале ХХ века стоит того, чтобы ее рассказать.

Как указывала газета “Голос Армении”, в свое время Ереван посетил гениальный бразильский архитектор Оскар Нимейер. В столице Армении ждали от него восторгов по поводу “города-Солнце”, домов из розового туфа с арками и колоннами, но бразильский архитектор принимающую сторону не на шутку разочаровал, ограничившись коротким: “Я не увидел здесь ни старины, ни модерна. А коньяк у вас превосходный”.

Не будем подвергать слишком уж строгому “факт-чекингу”, на самом ли деле Оскар Нимейер столь восторженно отозвался об армянском коньяке, который вообще-то не коньяк, а бренди. Особенно с учетом того, что многие восторженные отзывы о продукции ереванского коньячного завода, основанного еще Шустовым, оказывались несколько преувеличенными. Важно другое: Оскар Нимейер, не увидев в Ереване никакой старины и открыто заявив об этом, возможно, сам того не желая, ударил по самой “болевой” точке властей Армении.

В Азербайджане вряд ли кому-то есть необходимость напоминать, что в реальности Иреван был основан Реван-Гулу-ханом по приказу Шаха Исмаила Хатаи в 1509-1510 годах и в течение всей своей истории строился и развивался именно как азербайджанский город.

В 1828 году, после подписания Туркманчайского договора, раздела Азербайджана на Северный и Южный и – подберем самый мягкий эпитет – присоединения северных азербайджанских ханств к России началось организованное переселение на земли Эриванского и Карабахского ханств армян из Османской империи и Ирана, который тогда чаще именовали Персией.

Российская империя сколачивала свой “форпост” вблизи границ Блистательной Порты и Персии, а для этого требовалось вытеснить из наиболее важных районов коренное мусульманское население и заменить его лояльными во всех смыслах переселенцами.

Уже потом, в мае 1918 года, делегация Азербайджанской Демократической Республики уступит Иреван в качестве столицы создающейся на Кавказе Армении – в обмен на отказ от претензий на Карабах. К тому же в это время Армения не контролировала и Гюмри, оставшись вообще без мало-мальски крупного города, подходящего для столицы.

Дальнейшие события тоже известны слишком хорошо. От претензий на Карабах, и не только на Карабах, армянские националисты и не думали отказываться. В результате к 1920 году Армения, ввязавшаяся в войну со своими соседями, оказалась перед реальной перспективой вообще исчезнуть с карты мира.

Вторжение XI Красной Армии сначала в Азербайджан, затем в Грузию, вслед за ней – в Армению позволило этой самой Армении удержаться на карте мира, правда, уже в статусе союзной республики, и даже расширить свою территорию: в России менялась власть, столицу перенесли из Петербурга, ставшего Петроградом, в Москву, но “форпост” по-прежнему был необходим. И ему даже расширяли территорию.

Но в Армении, похоже, все-таки не без оснований сомневались в незыблемости своих “имущественных прав” на Иреван, ставший Ереваном. Тем более, что облик города слишком уж явственно свидетельствовал о его мусульманском, вернее, азербайджанском прошлом. В результате уже в двадцатые годы был дан старт “реконструкции” Еревана, когда вся его историческая застройка была просто разрушена.

Под бульдозер пошли великолепная Иреванская крепость, ханский дворец с зеркальным полом, где состоялась первая постановка грибоедовского “Горя от ума”, шесть из семи иреванских мечетей, бани-хаммамы, дома азербайджанской знати…

“Режимом наибольшего благоприятствования” армяне пользовались не только в Иреване или Шуше. Особый статус охватывал практически весь юг тогдашней Российской империи, от Северного Кавказа до Средней Азии, включая и нынешнюю столицу Азербайджана – Баку.

На момент подписания Туркманчайского договора Баку был если и не заштатным городком, то уж во всяком случае явно уступал по своему значению Шемахе и Гяндже. Но затем все изменилось. Удобная бухта на Каспии и, главное, нефтяные поля превратили его в один из ведущих промышленных, экономических и политических центров Российской империи. Даже советские учебники истории сквозь зубы признавали, что именно в Баку в начале ХХ века возникали одни из первых в России профсоюзов.

А 19 декабря 1904 г. на заводе “Электрическая сила”, на основании постановления общего собрания нефтепромышленников, керосинозаводчиков и фирм, занимающихся подрядным бурением, Союз съезда нефтепромышленников Баку подписал и довел до сведения мастеровых и рабочих Коллективный договор бакинских рабочих с нефтепромышленниками, который потом назвали “Мазутной конституцией”.

Запах бакинской нефти манил и Нобелей, и Ротшильдов, и многих других. Разворачивал свой бизнес тогда еще мало кому известный Siemens – эта фирма не занималась нефтью, но нефть служила неплохими “дрожжами” для всей остальной промышленности, не говоря о медных рудниках Кедабека.

Позиции армянского капитала здесь тоже были весьма сильны – благодаря все тому же “режиму особого благоприятствования”. Достаточно вспомнить Манташева, Мирзабекянца и ему подобных. Потом в Баку будет создана и одна из первых ячеек партии “Дашнакцутюн”, “заточенная” не под политические реформы, а под территориальные “приобретения”.

И вот тут начинается самое интересное. Россия переселяла армян на земли Эриванского и Карабахского ханств, но в самой армянской среде, судя по всему, были не прочь “приармянить” еще и Баку – с его нефтяными месторождениями, самой удобной на Каспии бухтой и естественным “коридором” между Россией и Ираном. Первая попытка “перекроить баланс сил” в Баку была предпринята еще во время резни 1905 года. Потом наступило затишье. Но лишь на время.

В 1917-1918 году наступает второй акт: “В куски разлетелася корона, нет державы, нету трона, честь России и законы – все к чертям!”

Распад Российской империи становится реальностью. И на Южном Кавказе (впрочем, не только на Южном Кавказе) начинается процесс этакого “дележа территорий”.

А вот тут нужно поподробнее. Войны между Азербайджаном и Грузией на этом фоне не случилось, хотя при желании можно было найти сколько угодно “спорных территорий”.

Иное дело – Армения, которой на Кавказе до перехода региона под российский контроль не было вообще и чьи границы можно было рисовать как угодно. И почему бы не присоединить к Армении весьма привлекательный с точки зрения экономики Баку? Да и в окружении Ленина были явно не против, чтобы город с его уникальными ресурсами оказался в руках “лояльных” во всех смыслах Шаумяна и Лалаяна.

Оставалось только “вывести из игры” азербайджанцев или, как говорили тогда, “закавказских татар”. Массовая резня мирного населения представлялась здесь самым легким и надежным способом, тем более, что дашнаки к этому моменту уже располагали солидным вооруженным “кулаком” и еще могли рассчитывать на помощь большевиков.

В ход шло тяжелое оружие, мусульманские кварталы Баку обстреливали с моря, из корабельных орудий. Именно в результате мартовской резни Баку стал “интернациональным”: азербайджанцы здесь уже не имели большинства.

Тем не менее, армянской “приватизации” Баку не случилось. Уже 15 сентября того же 1918 года азербайджанские национальные воинские части и Кавказская армия под командованием Нуру-паши выбьют из Баку дашнаков и их союзников, англичане, на которых возлагались особые надежды, предпочтут бежать, а Азербайджан обретет свою естественную столицу.

Из архивов газеты ЭХО

*Все фото и изображения принадлежат их законным владельцам. Логотип - мера против несанкционированного использования.