М.БАГИРОВА

Мирза Шафи Вазех — поэт, чья жизнь и творчество окружены тайной, и по сей день не разгаданной. Масса противоречий в биографии, анализе творчества, «коллизия с Боденштедтом», споры вокруг литературного наследия поэта — все это было и остается составляющей тайны, витающей над именем Мирзы Шафи Вазеха вот уже много лет.

Долгое время продолжались споры по поводу точной даты рождения Мирзы Шафи Вазеха. Ее приблизительно можно установить посредством анализа его произведений, а также руководствуясь воспоминаниями близких поэта. Итак, возможный год рождения — 1792-й. Отцом Вазеха был кербалаи Садык, или точнее, уста Садык, служивший у Джавадхана (последнего хана Гянджи) в должности зодчего.

У кербалаи Садыка было два сына: старший, Абдул-Али, пошел по стопам отца. Младший, Шафи, очень рано стал проявлять интерес к книгам, и именно поэтому отец определяет его в медресе при мечети Шах Аббаса в их родном городе Гяндже. Богобоязненный отец хотел, чтобы сын стал моллой, но его мечтаниям не суждено было сбыться. Всю свою жизнь Мирза Шафи был ярым противником религиозной истерии, за что и стяжал себе славу богоотступника.

Учась в медресе, Мирза Шафи уделяет большое внимание изучению литературы и языков. Пока был жив отец, он не мог оставить учебу в медресе, но практически сразу после кончины родителя (приблизительно в 1804 году) поэт оставил семинарию. По некоторым данным, Мирза Шафи конфликтовал с руководством медресе. Причиной стало вольнодумство поэта, впоследствии отказавшегося от духовного сана.

Далее в биографии Вазеха образуется «брешь» длиной в двадцать лет. Неизвестно, насколько сильно Мирза Шафи переживал смерть своего отца. Никто не знает, что стало с его старшим братом Абдул-Али. В исследовательских работах не упоминалось о судьбе его матери. Однако спустя двадцать лет после смерти уста Садыка Шафи находит друга и соратника, которого будет считать своим вторым отцом. Приблизительно в период с 1823 по 1824 год в Гянджу приезжает богатый купец хаджи Абдулла, который, по некоторым свидетельствам, был родственником поэта. На протяжении всех последующих лет жизни хаджи Абдулла всячески поддерживал Вазеха в его борьбе против духовенства и помогал ему деньгами. Достоверно известно, что даже перед самой смертью хаджи Абдулла не забыл своего любимца, отписав ему часть своего состояния.

О личной жизни молодого Вазеха тоже мало что известно. Можно упомянуть книгу воспоминаний легендарного Фридриха Боденштедта — немецкого путешественника, поэта и переводчика, благодаря которому имя Мирзы Шафи Вазеха стало известно широкому кругу любителей поэзии во всем мире. В своей книге Боденштедт записал историю, рассказанную Вазехом, о своей первой и самой сильной любви — Зулейхе, дочери Ибрагимхана.

Рассказ об этой любви настолько трогателен и трагичен (во всяком случае в интерпретации Боденштедта), что его можно вкратце пересказать. Впервые Мирза Шафи увидел Зулейху в Гяндже и последующие полгода провел в ожидании новой, пускай, мимолетной встречи. Такая возможность появляется с уходом отца Зулейхи в боевой поход. Скрываясь в пышной растительности ханского сада, он любуется Зулейхой, стоящей на балконе в окружении подруг, и читает стихи — Хафиза, Джами, ну и, конечно, свои газели, нарочито громко, в надежде на то, что она услышит его.

Однажды вечером он, как обычно, прятался в саду в ожидании, когда его любимая вновь появится на балконе. Шло время, но Зулейхи все не было, и вот, уже потеряв надежду, он хотел уходить, как вдруг неожиданно перед ним появилась женщина в белой чадре. Она заговорила с поэтом, попросив отойти с ним в сторону. Они пошли по неширокой тропинке в глубину сада, тогда она представилась, сказав, что зовут ее Фатима, она служанка и подруга Зулейхи. Рассказала, что ее госпожа уже давно влюблена в него, а «виной» тому — стихотворные послания, ни одно из которых не ускользнуло от нее. Поведала она и о том, что грозный Ибрагим хан ушел на войну вместе со своим другом — аварским Ахмедханом и по возвращении собирается выдать свою дочь за него замуж. Служанка просила Вазеха определиться и быстро принять меры, так как у них мало времени. За добрые вести и возможность свидания он щедро отблагодарил служанку.

Вечером он впервые увидел лицо своей невесты и был поражен ее красотой. Она же, слушая его стихи, «вдруг» выронила из рук цветок — это было знаком согласия. И влюбленные решились на побег. Мирза Шафи договаривается с караванщиком, и они убегают чуть ли не в день свадьбы. Однако на пути в Ширван их обнаруживают люди Ахмедхана. А потом… Потом невесту вернули в дом отца, ну а Мирза Шафи чудом уцелел после порции палочных ударов. Вот такую трагическую историю из жизни великого поэта описал Фридрих Боденштедт в своей книге «Воспоминания о Мирзе Шафи». Что в ней правда, а что выдумка — уже никогда не узнать. И эту тайну тоже унес с собой в могилу немецкий исследователь.

Но, возможно, осталось еще одно свидетельство — самого Мирзы Шафи. Кто знает, может, упоминаемая им красавица Зулейха не только поэтический образ?

Ни ангелов, сияющих в лазурных небесах,
Ни роз, благоухающих в задумчивых садах,
Ни неги ослепительных, полуденных лучей,
Я не сравню с Зулейхою, красавицей моей.
Чужд непорочных ангелов недуг любви земной,
В садах без острых терний нет розы ни одной,
И гасит солнце к вечеру огонь своих лучей,
Но к ним не приравняю я красавицы моей!

Промежуток жизни примерно с 1826 по 1840 год не выделялся в его биографии особо яркими событиями. Известно лишь, что Вазех, будучи обладателем прекрасного почерка, преподавал каллиграфию и восточные языки во все том же медресе при мечети Шах Аббаса в Гяндже. Именно на этом поприще он и познакомился с другим гением азербайджанской литературы Мирзой Фатали Ахундовым, тогда еще просто юношей с плохим почерком. Его отдали на обучение в школу Вазеха.

«Постепенно между мною и этим уважаемым человеком установились более близкие отношения», — много лет спустя напишет в своей «Автобиографии» Ахундов.

Из большой симпатии к своему ученику Мирза Шафи отговорил его становиться служителем культа. «Подвиг» Вазеха замечателен еще и потому, что сделал он это вопреки воле очень влиятельного моллы Алескера — дяди Мирзы Фатали. Помимо ученика, в лице Ахундова Вазех обретает еще и единомышленника. И связь между ними не ослабевает даже после переезда Мирзы Фатали в Тифлис. К концу 1830-х годов чаша весов в борьбе с духовенством стала склоняться не в пользу Мирзы Шафи. Поэта начали «травить» и вскоре стало очевидно, что ему придется покинуть родную Гянджу.

Чтобы обеспечить учителя работой, Ахундов уступает Вазеху свое место преподавателя азербайджанского языка в тифлисском уездном училище. Именно в этом городе Мирза Шафи повстречался с Фридрихом Боденштедтом.

Среди писателей и поэтов, составлявших мюнхенский литературный кружок, которому покровительствовал король Баварии Максимилиан II, Фридрих Мартин фон Боденштедт занимал особое место. Правда, все это было значительно позже.

Боденштедт родился 22 апреля 1822 года в семье коммерсанта в городе Пене. Добившись некоторых успехов на литературном поприще в Германии, в 1841 году он получает приглашение от российского князя Михаила Галицина поработать некоторое время в его семье гувернером. Любознательность и пытливый ум позволили Боденштедту быстро овладеть русским языком и начать изучение русской литературы. В начале 1843 года главный наместник Кавказа генерал Нейдгарт приглашает Боденштедта в Тифлис в качестве педагога немецкого и французского языков в тифлисской уездной гимназии. Здесь и произошла историческая встреча двух поэтов, ставшая шагом к бессмертию обоих.

Новое назначение Боденштедта предполагало знание тюркского и персидского языков, и неудивительно, что учителем его становится коллега по гимназии Мирза Шафи.

«Из рекомендованных мне больше всего понравился Мирза Шафи, благодаря своей стройной внешности и кроткой серьезности существа», — это признание самого Боденштедта, обнародованное много лет спустя. Учитель и ученик быстро становятся друзьями.

По свидетельству самого Боденштедта, он был пятым учеником Мирзы Шафи. Талантливый к языкам, восприимчивый к чужим культурам, Боденштедт быстро овладевает азербайджанским языком и проникается живым интересом к нашей литературе. Его завораживают глубокие метафоры восточной поэтики, ее философская простота и смысловая емкость. Три года немецкий переводчик и азербайджанский поэт провели как неразлучные друзья. Впоследствии об этой дружбе будет написано много научных работ. Правда, некоторые исследователи ставят под сомнение искренность отношения Боденштедта к Мирзе Шафи. И для этого есть серьезные основания.

Вот что рассказал нам доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой языков Академии государственного управления при президенте Азербайджанской Республики Акиф Байрам, долгое время занимающийся исследованием наследия Мирзы Шафи: «К величайшему сожалению, гениальный азербайджанский поэт особо не утруждал себя бережным отношением к собственным шедеврам. Он раздавал свои стихи, совсем не зная им цены. Поэтому до наших дней дошли лишь крупицы его творчества. Таким же даром ученику стали две тетрадки, на обложке которых было написано – «Ключ к мудрости». Это были стихи Мирзы Шафи, впоследствии изданные Боденштедтом как «Песни Мирзы Шафи». Но еще до появления в печати «Песен», в 1851 году, в Берлине выходит другая книга – «Тысяча и один день на Востоке». Этот историко-этнографический двухтомник также включал в себя стихи Вазеха, тогда впервые появившиеся в печати».

А потом начинается неимоверная неразбериха, сопряженная с авторством этих стихов. «Песни Мирзы Шафи» получают мировое признание. Скорее всего Боденштедт не хотел носить «титул» рядового переводчика теперь уже признанного гения — Вазеха, возможно, именно это подтолкнуло его к решению присвоить чужие шедевры. Правда, его претензии на авторство были поставлены под сомнение и подвергнуты жесткой критике еще при жизни Боденштедта, тогда уже придворного поэта Максимилиана II.

Тем не менее сборник моментально распространяется в Германии и приносит его автору громкую славу. В кратчайшие сроки произведения Мирзы Шафи получают высокую оценку не только в Германии, но и в других странах Западной Европы. Стихи Вазеха издаются не только на немецком, но и на английском, польском, чешском, болгарском языках и даже иврите.

Акиф Байрам отмечал: «Успех их был так велик, что с 1859 по 1922 год сборник выдержал 169 (!) только немецких изданий. Через год после выхода книги в 1853 году в энциклопедии Брокгауза и Ефрона появляется статья, специально посвященная Мирзе Шафи. Правда, следует заметить, что в ней есть некоторые неточности, связанные с биографией поэта, в частности, неверно указана дата его смерти. Благозвучие стихов Мирзы Шафи, их выразительность и необыкновенная лиричность привлекли внимание многих знаменитых композиторов и музыкантов. Ф.Лист, Д.Бейербер, Э.Григ, А.Рубенштейн, И.Брамс сочиняли музыку к «Песням».

В репертуаре Федора Шаляпина особенно часто звучал романс Рубинштейна «Персидская песня» на слова Мирзы Шафи:

Клубится волною кипучею Кюр,
Восходит дневное светило,
Как весело сердцу, душе как легко
О! Если б навеки так было.
О! Если б навеки так было!

Этот романс пела чуть ли не вся Россия. Как было сказано выше, многие исследователи, литературоведы, ориенталисты критиковали поступок Боденштедта. Видный ученый XIX века Эрнест Алкер пишет: «Ф.Боденштедт, который с таким уважением относился к своей переводческой деятельности, когда дело касалось Пушкина, Лермонтова, сонетов Шекспира, поэзии Омара Хайяма, не устоял перед легким успехом, когда это коснулось Мирзы Шафи».

Или вот еще: «Пока не найдется опытный востоковед, которому будет под силу снять маску с этого, одетого в свободную и красивую форму художественного произведения, оно останется для нас загадкой».

Боденштедт, конечно, оказался слаб, не избежав соблазна присвоить славу своего выдающегося друга. Но правда и то, что без него мир никогда бы не узнал о Мирзе Шафи, как и без Вазеха сегодня никто бы не помнил, что жил на свете переводчик и поэт из Ганновера по имени Боденштедт. Возможно, они встретились для того, чтобы прославить друг друга.

Снискав мировую славу, Мирза Шафи так ничего о ней и не узнал. Он умер в безвестности. 17 ноября 1852 года директор тифлисских училищ в своем донесении кавказскому попечителю сообщает: «Младший учитель татарского языка в тифлисских гимназиях Мирза Шафи Садык оглу после непродолжительной болезни скончался ночью 16 числа сего ноября».

С тех пор прошло разные исследователи обращались к теме изучения и жизни творчества Мирзы Шафи Вазеха. И, как ни прискорбно это признавать, сегодня «следы» Вазеха нужно искать за границей. Азербайджанские ученые в один голос твердят: «Для того, чтобы вернуть Мирзу Шафи азербайджанской литературе, нужно серьезно изучать архивы, находящиеся на родине Боденштедта — в Германии». В советское время по понятным причинам этому не предавалось большого значения.

Из архивов газеты ЭХО