Мехсети Гянджеви – азербайджанская поэтесса XII века. Она родилась примерно в конце XI века в городе Гяндже, получила отличное образование. Она прекрасно знала и понимала Восточную литературу и музыку.

Основное место в её творчестве занимает любовная лирика. Произведения Мехсети отличаются широким мировоззрением, гуманизмом и утонченностью. Любовь в её стихотворениях предстает как естественное, возвышающее человека чувство.

Переживания любящего сердца, горестные и сладостные мгновения любви, восторг встречи и томление разлуки, гимн красоте возвышенного чувства и страстный порыв к счастью составляют пафос и лейтмотив её рубаи.

Избранные стихи Мехсети о любви:

Ты — словно кипарис у родника,
Пускай же не гнетет тебя тоска –
Я с кувшином иду не за водою,
А на тебя взглянуть исподтишка.

Ты затмеваешь об иных мечты
И занимаешь лишь собою ты,
Но все, кого влечет твой стан высокий
Поникнут из-за этой высоты.

Удел влюбленных — пить смертельный яд
Нас боль пронзает с головы до пят.
Людей чуждаясь, умираем сами,
А не чуждаться — люди умертвят.

Люблю тебя, но грудь моя — тайник,
Я не скажу об этом напрямик.
Сожмется сердце — я теряю чувства,
Бесчувственность спасительна в тот миг.

Я — птица незадачливая, малая,
Не ведает никто, что в сеть попала я,
Тяжелая беда гнетет меня,
С того и прослезилась я, усталая.

Когда б не эти слезы в три ручья,
Тебя от сердца б утаила я,
Когда б меня лицо не выдавало,
Не знала б тайны и душа моя.

Бутон в копье преобразила роза
И красоте твоей грозила роза,
Луч красоты твоей блеснул, как меч,
И вмиг сдалась, не возразила роза.

Ты отнял все желанья, все мечты,
Я старюсь, искажаются черты,
Любовь к тебе страшнее смерти даже:
Счел призраком меня, живую, ты.

Не верь, что без тебя живу счастливо,
Нет, я клонюсь бессильнее, чем ива.
Я поняла: терпенье — мой удел,
Но что поделать — жду нетерпеливо.

Настала ночь свиданья, не дремли,
Пора свершить желанья, не дремли.
Ночь коротка, но было перед нею
Полжизни ожиданья, не дремли!

Я слезы вместе с кровью пролила,
Я пепел с небом вровень подняла.
Благодаря молитвам — чьим, не знаю,
Я, изойдя тоской, не умерла.

Мне к солнечным устам припасть сперва,
Иль к черным волосам припасть сперва?
Прекрасны и лицо, и стан, и волос, —
Не знаю, чем насытить страсть сперва.

Любимый, нам вино дарует гроздь.
Забудем дни, что мы прожили врозь.
Пусть будет длинной ночь, как волос милый,
О время, ключ зари в колодец брось!

Ни ядов не сочту, ни жал любви,
Надежду искромсал кинжал любви.
Любовный кубок осушей напрасно –
Он существа не содержал любви.

Безмолвный небосвод ушел во тьму, —
Тоску, быть может, и вином уйму.
Никто не любит так, как я, веселья,
А небо шлет мне горе. Почему?

Не принимает нас любви чертог,
Мы в подворотне — так желает рок.
У нас гостят то горечи, то забвенье,
А радость позабыла наш порог.

У входа в погребок, где сладок яд,
Вчера так много обещал твой взгляд.
Вели своим кудрям, пускай, как цепи –
Безумную, меня не тяготят.

Твой локон я с моим связать должна,
Чтоб ты со мной остался допоздна.
Пока не принесли вина, — я выскажусь,
И ты не скажешь: «Это — от вина».

Нас очищает облик твой огнем,
Куца бы ни брели, к тебе свернем,
Прими, как сердце, этот кубок полный,
Настой любви я сохранила в нем.

Ужель и вправду мужем должно звать
Того, кто не умеет жен ласкать?
Мой поцелуй цари в полцарства ценят
А ты не хочешь даром целовать?

Принять согласна, позабыв покой,
Все муки от тебя, любимый мой,
И, если им душа не будет рада,
Пусть тело станет для души тюрьмой.

Твое лицо сочла Каабой я,
Моя темница — родинка твоя,
Мой символ веры — твой греховный локон,
Я — подтверждаю, правды не тая.

Да, это правда: узок рот фисташки,
Но, если вдруг на ум взбредет фисташке
С тобой сравниться — вынь ядро ее,
За неучтивость не давай поблажки.

Согласна стать рабынею твоей, —
Купи или отбей, но завладей,
Пусть ямочка на смуглом подбородке
Окажется темницею моей!

Не в сердце, где извечный непокой,
И не в глазах, где свет граничит с тьмой,
Я помещу тебя в душе, чтоб ведал
Ты каждый вдох и каждый выдох мой.

Обиделся любимый, скрылся прочь.
Раскаянья теперь не превозмочь.
Бессонница, бессилье, безнадежность,
Как светопреставленье — эта ночь.

Глаза в глаза мне глянули в упор,
Не знают сна глаза мои с тех пор.
Твои глаза с победой поздравляю –
Им равных не нашел нигде мой взор.

Слеза с ресницы — словно кровь с ножа,
Стекает наземь горяча, свежа,
Израненное сердце — на жаровне,
Кровинки в пламя падают, дрожа.

Мой месяц ясный, я — твоя луна,
Надежда на свиданье мне нужна.
Разлука — наказание большое,
Равна ли наказанию вина?

Зажгут свечу в вечерней тишине,
А утром позабудут на окне,
Скажи, свеча, что делать человеку,
Когда удел его — страдать в огне?

Как поступить? Меня не держат ноги,
В груди — огонь, а на груди — ожоги.
Твоею красотой ослеплена,
Я не могу найти к тебе дороги.

Я мимо дома твоего, мой друг,
Брела уныло — одолел недуг,
Любовью чашу вздумала наполнить,
Забылась я — она разбилась вдруг.

Ищу спасенья, наугад бреду
И попадаю в новую беду.
Любовь — причина всех моих несчастий,
Из-за нее кричу в полубреду.

От горя не спасает и броня,
Я боль сношу, терпение храня.
Не сердце у тебя, а тяжкий камень,
И камень тот на сердце у меня.

Ты вспомнишься — и пламя в душу рвется,
И слез поток из глаз наружу рвется,
Меня пьянит дыхание твое –
Рубаха моего терпенья рвется.

Когда из-за тебя страдаю я,
Враги меня жалеют, как друзья.
Сочувствием ко мне воспламеняясь,
Горит свеча — союзница моя.

Мой дом любовь спешила посетить.
Мне эту ночь решила посвятить.
Когда любовь свече подобна яркой,
Пусть солнце не торопится светить.

Прильни ко мне и долг верни сполна,
Верни мне жизнь, тобой взята она,
Не знаю, что творится в мире, ибо
Твоей любовью я опьянена.

Любовь к тебе опаснее силка,
Душа моя послушна и легка.
Ты близок к исполненью домоганий –
Я вновь от воздержанья далека.

Тебя целую, жажды не тая,
Весны моей долина — грудь твоя.
У нас с тобой два тела, но отныне
Душой единой стали — ты и я.

Любви предамся ночью без забот,
Мечту мою исполни, небосвод, —
Пусть длится ночь, хотя она печальна,
Пусть медлит день, хоть счастье он несет!

Как губы, сжалось сердце цвета мака,
Мой путь, как волос твой — чернее мрака.
Где Солнце, где Луна? Не вижу их.
Мой стан изогнут, как созвездье Рака.

Творит со мной одно и то же грусть,
Как странно на тебя похожа грусть.
Грусть по тебе в огонь меня ввергает,
Но если вдруг исчезнет, огорчусь.

Твой лик увидев, ангел бы поник –
Сиянье солнцу твой дарует лик.
Нас невозможность лицезреть тебя
Сегодня превратила в горемык.

Не дашь мне этой жажды утолить –
Я вновь тебя сумею удалить.
От моего недуга есть лекарство,
Но ты не хочешь капли уделить.

Горят глаза и губы — влага где?
Я извелась, но нет конца беде.
В огне любви растаяв, как снежинка,
Я утопаю в собственной воде.

Доводит даже льва до слез любовь,
Как море, изумляет вновь и вновь.
То озаренно изливает благо,
То разъяренно проливает кровь.

Коль ты вонзишь в кого-нибудь свой нож
И в поцелуе к лезвию прильнешь,
И вновь его вонзишь — воскреснет мертвый:
Желаньем губ ты жизнь ему вернешь.

Вдруг перстнем стать твоим не дико мне,
О, если б так судил владыка мне.
Тогда бы, в лук закладывая стрелы,
Губами прикасался ты ко мне.

Мне сердце даже от озноба жжет,
Мой вздох горячий землю обожжет.
Ты обо мне заговорить боишься:
Заговоришь — язык и нёбо жжет.

**********

Проснулся одинокий соловей,
Сдавило одиночество сильней
И он взмолился: — Не лютуй, разлука,
Не жги сердца влюбленных, пожалей.

Прекрасна роза средь родных ветвей,
Прекрасен одержимый соловей.
Поражена коротким веком роза,
А соловей — своей разлукой с ней.

Поникла роза, всматриваясь в даль,
Ее печаль — по соловью печаль.
Рвет на себе одежду исступленно,
Безумной платья вешнего не жаль.

Лицо прикрыла от тебя рукой,
Но ты ее отвел, мой дорогой,
Отрады большей не ищи на свете —
Соприкасанье наших рук воспой.

Я — роза без шипов, ты – соловей,
Обиженно грустящий средь ветвей,
Не сетуй: соколица — гордость шахов,
Теперь в сети запуталась твоей.

Свиданье в дымке голубой пропало,
Сверканье слез во тьме слепой пропало.
Все было в сердце — счастье и покой,
Но ты исчез — и все с тобой пропало.

Проходят в горе дни моей весны,
Глаза в слезах не могут быть ясны.
Как волосы твои, сплетаясь, ночью
Меня изводят путаные сны.

Перенимают розы твой расцвет,
Но это — только отраженный свет.
Войди в мой сад — в нем розам нет числа,
Но нет тебя и — обаянья нет.

О свет очей, покой моей души,
Где ты, который мне милей души?
Хочу вина с тобой отведать утром,
Ко мне, мой гость рассветный, поспеши.

Не убежать — орда тоски на страже,
А радость не сравнится с каплей даже.
Напрасно дни считаю, разлучась:
Дни без тебя — бессчетные пропажи.

Я умереть, любя, не откажусь,
Но только от тебя не откажусь.
У ног твоих — увидишь ты однажды –
Я трупом бездыханным окажусь.

Любимый, жду прихода твоего
И скромное готовлю торжество:
Вином и шашлыком тебя попотчую –
Они из слез и сердца моего.

Как много ты принес тепла и света.
Я факелом любви земной согрета.
Пусть эта ночь не переходит в день,
Пусть будет бесконечной щедрость эта!

Я — слабая свеча, а ты — рассвет,
Горю, когда тебя со мною нет,
Когда же ты приходишь, угасаю –
И встречи, как разлуки, мне во вред.

Мой светлый день померк и вдруг ушел,
Ушел он, ибо милый друг ушел.
Я руки хной покрыла ради встречи,
Забылась — и мой гость из рук ушел.

Он сердце взял мое, унес во тьму,
А возвратить захочет — не возьму:
Причина будет в Судный день, воскликнув
«Верни мне сердце!» пасть на грудь ему.

Не стоит обьясненья твой уход,
В размолвке каждый день длинней, чем год.
Прости и возвращением обрадуй,
Не ты — так кто же боль мою уймет?

Я с ним нежна, а он со мной жесток,
Ищу разлада этого исток.
Иль я ему не угодила чем-то,
Иль он другую в сеть свою увлек.

На землю не смотри, иль прах увидит,
И в небо не смотри — Аллах увидит.
От ревности умру, коль кто-нибудь
Во сне тебя, или в мечтах увидит.

Я лихорадке говорю: «Постой,
Измучен мой возлюбленный тобой».
Она же отвечает: «Он измучен
Тобой гораздо более чем мной».

Ты наступаешь, ты грозишь бедой,
И все же, проиграешь, милый мой,
Ведь я открыто в шахматы играя,
Заигрываю исподволь с тобой.

В меня влюблен, пригляден и удал,
Мне скрыться с глаз ни разу он не дал,
Я в шутку обмануть его хотела,
Но сразу он и это разгадал.

Я так измождена, я так худа,
Что узнаю себя не без труда,
Боюсь, что мой же вздох меня подхватит
И унесет неведомо куда.

Ты в небо смотришь — на моих глазах,
Ты с тучей споришь — на моих глазах,
Храню твой образ, как зеницу ока,
И все же тонешь ты в моих слезах.

Иль где-то просветление увижу,
Иль светопреставление увижу.
Умрет в мученьях тот, кто ссорит нас, —
Я это представление увижу.

Тебе враги твердили вразнобой:
«Не связывай судьбу с ее судьбой».
Ты хочешь, чтобы их труды пропали?
Давай сейчас же встретимся с тобой!

Как мне сказать, что все мечты разбиты,
Как мне сказать, что не берег любви ты?
Была бы ночь долга, как волос твой,
Тогда, быть может, я б сочла обиды.

От постоянства ты далек, я знала,
Готов переступить зарок, я знала,
Начнешь любовью — завершишь враждой.
Конец я знала с самого начала.

Переступило счастье наш порог,
Мир говорит: «Я — раб у ваших ног».
Теперь богатство, что искало мудрых,
Наш поводырь в сумятице дорог.

Ты, сердце, погубило жизнь мою,
Горя, не озарило высь мою,
На мой призыв никто не отозвался,
Напрасен крик — я тихо слезы лью.

Стрелой из лука целил тюрок мой,
А под папахой — скорпион с луной,
То — прядь волос на лоб его упала…
Потом луну прикрыл стрелец лихой.

Пылая, как гранатовый цветок,
Я от людей скрываю свой ожог,
Но руку, будто ветку, обжигая,
Чего добилась я, каков итог?

Перевод В.Кафарова

«Поближе сядь — греха в соседстве нет…»- религия и чувства в стихах Мехсети Гянджеви