Охваченные восстанием: Чечня, Дагестан и Азербайджан в 1877 г.


Ф.МАМЕДОВ

В 1877 г. положение народных масс в Дагестане, Чечне и Азербайджане становится невыносимым. Во многих местах вспыхивают бунты и мятежи.

Вслед за мятежом цудахарцев и кулинцев восстание охватило и другие округа. В Даргинском округе его возглавляли: в Цудахаре – Ника-Кади, в Куппе- Мутала Мама, в Сюрге – Магомед Бахмудов, в Левашах – Бахмай Гаджи-Боганд, в Урахи – Алхас Албуриев и др.

Открытое выступление жителей Даргинского округа нарушило планы царского командования. Отправленный против Согратля отряд кн. Накашидзе вынужден был изменить направление удара и отправиться в Куппу и Цудахар. В Даргинском же округе был вынужден задержаться отряд Тер-Асатурова, направленный для предотвращения бунта.

Мятеж охватил и Кайтаго-Табасаранский округ. А 13 сентября восстал весь Южный Дагестан.

«Члены Кюринского управления, — доносил генерал Комаров, — успели выехать в Кубу. Дербент укрепился. Ахты обложены».

В Табасаране во главе восстания встали Умалат-бек и Аслан-бек. Окружные начальники, наибы и другие чины управления бежали в Дербент. В городе началась паника. Купцы, запирали лавки, прятали товары, часть жителей уехали на пароходе в Баку. Служащие, офицеры, чиновники тоже собрали свои семьи в дорогу, думая на следующий же день отправить их с почтовым пароходом в Астрахань.

По словам очевидца Садыкова, «горожане Дербента участия в восстании не принимали, хотя поголовно были вооружены и день ото дня ожидали случая присоединиться к восставшим».

В городе было так тревожно, что на рейде стояли два военных парохода в ожидании восстания, генерал Комаров по ночам перебирался со свитой на пароход.

«Из Южного Дагестана, — доносил генерал Бакиханов, – 4 октября мятежники направились в Кусары, горная часть уезда присоединилась к мятежникам.… Их насчитывают 10 тысяч. Кусары обложены. Ханы Кюринский и Самурский оставив Худат…заняли позицию в Агвали».

Одновременно восстание охватило и Западный Дагестан. Жители Бахлухского наибства Аварского округа отложились и предложили удалиться правительственному наибу. 27 сентября начальник области Меликов телеграфировал, что «восстание растет до того, что волнение началось в Койсубулинском обществе, прилегающим к Шуринскому округу». А 2 октября генерал Свистунов доносил о мятеже в Андии и Аргуне. «Восстание в Андии, — писал он, — все распространяется, положение трудное».

Над Дагестаном «разразилась гроза». За короткое время восстанием оказались охвачены Северо-Восточный Кавказ и пограничные с Дагестаном районы Азербайджана. Судя по крайне тревожным, изменчивым и спешным требованиям местного начальства, положение было самое критическое, нужно было отважиться на многое, чтобы не потерять все.

Чтобы понять характер движения 1877 года, необходимо остановиться на вопросе, какие классы и сословия принимали участие и проанализировать классовые отношения внутри лагеря восставших и взаимоотношения руководителей движения с крестьянством.

Общеизвестно, что восстанием были охвачена вся область, причем, в Казикумухском округе из 94 населенных пунктов восстал 81. Эти данные говорят о том, что имело место массовое движение. Однако оно было неоднородным. В нем вместе с крестьянами принимали участие духовенство и «туземная знать».

Вышеприведенный материал, а также многочисленные крестьянские жалобы и прошения с исчерпывающей полнотой показывают, что крестьянство, ожидавшее от русской власти облегчения своей участи, оказавшись под двойным гнетом, поднялось против своих угнетателей.

Часть феодалов, как об этом свидетельствуют документы, оказалась вовлеченной в движение. Когда восставшие казикумухцы требовали, чтобы Джафар-хан возглавил движение, мать Джафар-хана и тетя Умухани-бике умоляли народ оставить Джафара в покое, а ханом выбрать Фатали-хана, Абдул-Медида или другого, заявляя народу, что из их тухума остался только один Джафар, лишиться которого они не желают.

Cам Джафар не верил в благополучное последствие восстания и поэтому не вмешивался в дело. Но под давлением народа вынужден был стать ханом. Феодалы Дагестана, служащие и офицеры, как говорили очевидецы, были вынуждены участвовать в мятеже «под страхом уничтожения их, и их домов».

Из сказанного следует, что феодально-клерикальные верхи преследовали свои корыстные, отличные от чаяний широких масс, цели. Используя стихийный процесс народных масс и благоприятный политический момент (русско-турецкую войну), рассчитывали с помощью внешнеполитического кризиса вернуть Дагестан к прежним временам, к периоду политической раздробленности, стать правителями владений, добиться прежних политических привилегий.

Это была реакция феодально-монархического толка, направленная против интересов горского крестьянства. Однако в 1877 году «изменили» не все феодалы Дагестана.

«Служащие и офицеры, — говорит современник, — больше всего заинтересованы своим положением на службе царю, беки – представленными в их пользование царским правительством горными пастбищами». Поэтому они остались на стороне царизма.

«Почти все офицерство и влиятельные люди округа (Даргинского), — говорится в воспоминаниях участника восстания, — находились на службе у русских, были на стороне последних». Точно так же беки, за исключением рукельского Ага-бека и архитского Умалата, свидетельствует житель селения Магатыр Гаджи Гасан Аскер-оглы, были за русское правительство».

Эти и другие факты не оставляют сомнения в том, что в большинстве случаев «туземно-феодальная знать» была на стороне российских властей. Известно, что их значительная часть участвовала в подавлении восстания, а затем организовывала поимку скрывавшихся повстанцев и оказывала всевозможную помощь и поддержку самодержавию.

Была ли это «верность» классового порядка или она являлась результатом простого расчета, трудно установить. К тому же кавказское командование, напуганное размахом движения, стянуло в Дагестан из соседних областей Кавказа и даже Средней Азии новые воинские силы. После чего оно перешло к активным действиям.

В нагорный Дагестан были направлены войска генерала Петрова, в южный – войска генерала Комарова, в западный – войска генерала Смекалова. В подавлении бунта принимали участие укомплектованные из «туземцев» отряды конно-дагестанских иррегулярных полков.

Началось предательство феодалов. Царским войскам чуть ли не каждое село приходилось брать с боем. Достаточно сказать, что упорные бои между восставшими горцами и царскими войсками прошли при Каякенте, на высотах Киси-Миши, Янгикенте, Иран-Хараб, Дюнек, Ахты, Леваши и др. 19 октября царские войска начали выступление на Цудахар и ценою больших потерь удалось его занять.

Решительный результат боя у Цудахара был важен в том отношении, что это первая битва отряда в горах, отличавшимся всегда крайним упорством в военных действиях и решившимся во что бы то ни стало преградить путь к центру мятежа – Кумуху и затем Согратлю. И действительно, ближайшим результатом падения Цудахара было прекращение мятежа в Кумухе, снятие блокады Гуниба и изъявление покорности рядом сел Гунибского округа.

Царские войска двинулись на Согратль, к местонахождению имама и последнему убежищу повстанцев.

1 октября войска Дагестанского отряда обложили Согратль, а на следующий день начали наступление. Отряд состоял из штурмовых колонн. Первая из них была предназначена для атаки передовой башни с восточной стороны, а средняя для штурма той же башни с фронта к перешейку, и левая – для прикрытия левого фланга. Осажденные сражались отчаянно. На все предложения сдаваться защитники отвечали проклятиями и ругательствами.

На следующий день около пяти часов утра к генералу Меликову явись «почтеннейшие из согратлинцев» с «изъявлением покорности». Согратль пал.

Несколько аулов были превращены в руины, жители понесли огромные потери. Лидеры восстания предстали перед военно-полевым судом в Гунибе и Дербенте. Имама Гаджи-Магомеда и еще 300 человек казнили. Пять тысяч человек с семьями были сосланы в Сибирь.

Восстание, в котором участвовало большое количество горцев Северного Кавказа, с самого начала было обречено на поражение. Кроме отхода народных масс от активного участия в этом восстании, такой исход имел целый ряд причин. Это и отсутствие согласованного плана, и то, что народные массы восставали не единовременно, повстанцы не были достаточно вооружены.

Не на высоте оказались предводители. Все это давало возможность кавказскому командованию маневрировать и ликвидировать очаги повстанческого движения по очереди.